Кто эти люди, почему нам интересно про них читать? И причем здесь великий русский матерный язык? Сейчас расскажем, дело того вполне стоит. Итак, «Яблоки и змеи» — которые вообще-то не роман, а сборник рассказов, ну, не будем цепляться к мелочам (Аксинья Трушенко этот сборник романом, кстати, не называет, но воспринимает его именно так – как единое повествование со своей логикой).
Чтобы понять, покупать ли вам книгу о змеюках, уместно сначала почитать, что говорят критики, они, собственно, для того и есть. И особенно уместно, если за свою критику они получают литературную премию. Но в любом случае я вам очень-очень советую премиальное эссе леди Анастасии прочитать целиком, вот оно.
А пока приведу несколько абзацев из него, чтобы вы прочувствовали главное — как эта самая Анастасия пишет. Итак —
«Новые версии Лилит незапланированно беременеют, завидуют сестрам, боятся признаться в собственных неудачах. Они хотят чувствовать вкус жизни, ходить на йогу с подругами, заниматься сексом без чувства вины — и не хотят, чтобы их бросали, когда они снова забеременеют, также не хотят хранить тайны и страдать от потери любимых.
Современный контекст писательнице удается ловко переплести с библейской мифологией: так кетчуп становится запретным плодом, а Вавилонская блудница ходит в клубы, где за барной стойкой собрались штрихи, тюбики и скуфы».
«Препарирование быта русской женщины в его хтонической реальности вообще можно назвать трендом современной литературы. Однако следование ему чаще подводит автора».
«Ключом к сборнику становится эпиграф из Юрия Олеши. В его рассказе «Любовь» на вопрос «Что такое яблоко?» физик-материалист и влюбленный могут ответить по-разному. Так и в сборнике «Яблоки и змеи», если взглянуть на него, не зная о личности Марии Нырковой и о ее предыдущем романе, можно увидеть нечто диаметрально противоположное задуманному. Книга, написанная с намерением найти язык для описания женственности, не сводимой к противопоставлению порочного и святого, вне контекста кажется абсолютно мизогинистской. Все потому, что героини в сборнике не обладают личностью, профессией, интересами, сложностью, многогранностью…»
«Автор, будто пугаясь глубины, к которой ведут ее собственные рассуждения, отбирает у девушек голос. И они, немые русалочки, вместо того чтобы взять реванш у всех принцев, так же как в сказке Андерсена, не могут никому рассказать, что их по-настоящему волнует, и смиренно превращаются в пену».
«Мария Ныркова запуталась в косах Лилит и никак не может ни расстаться со свободолюбивой грешницей, ни расширить ее описание. Это приводит к тому, что Вавилонскую блудницу не хочется жалеть, тайну Елены не хочется узнать — и это относится к каждому женскому характеру сборника. Зачем таким героиням та самая свобода? Неужели ради того, чтобы безнаказанно выпить с подругой посреди рабочей недели, как в рассказе «Мокрица»?»
«Их имена можно смело зачеркнуть: Саши, Ляли, Даши, Насти, Вари ничем не отличаются друг от друга и сливаются в одну недоженщину».
«Непроработанность образов мешает девушкам развернуться и показать свою инфернальность во всей красе. В описанных пороках нет необходимой для правдоподобного змея-искусителя привлекательности, соблазнительности, манкости. …«Яблоки и змеи» оказываются доказательством того, что порок остается пороком и ведет к разрушению личности, а не к освобождению. Переосмыслить «теневую сторону» женщины не удалось; создать свою библию для праведниц и грешниц — тоже».
Ну, первое — повторим: как же здорово пишет Анастасия. «Недоженщина» — отлично ведь. Здесь знаете что самое важное и интересное? Это диалог двух девочек, выпускниц 2023, что ли, года всяких когда-то приличных факультетов в рамках МГУ. Но кажется, что вот эта – с журфака — голос небесного органа со множеством регистров, а Ныркова, которая с филфака…
Знаете, откуда я вообще узнал о существовании вот этой Нырковой? Одна подруга ко мне пристала с расспросами: что, в этой вашей литературе можно писать матом? Ответ: да, особенно поскольку описывается живая, реальная речь реальных людей. И вот в СМИ это делать нельзя, а в звенящем тысячами великих голосов храме литературы – сколько угодно.
Тут вообще-то хороший урок кое-кому и предмет для полезных размышлений. Как там их зовут, этих народных избранников или самозванцев, которые некоторое время назад решили, что России надо запретить мат, потому что «услышат дети»? Но именно дети теперь на нем говорят особенно вдохновенно и громко на улице, и хочется даже добавить: а вы как хотели? И еще хочется добавить: а личная ответственность за идиотские запреты должна хоть какая-то быть, или где?
Про творчество Марии Нырковой, на мой взгляд, далее можно забыть: оно запустило в стратосферу имя хорошей критикессы, и спасибо. В общем, не девочка Франсуаза Саган, чьим голосом заговорило новое поколение во Франции. Если же хочется, можете даже Ныркову прочитать. Вместе с откликами читателей на этом и других сайтах, примерно такими: много мата. Раздражает.
Но, забыв об этом творчестве, можно сказать вот что: как русский писатель, я ценю великий русский мат и умею на нем говорить и думать. Более того, я считаю, что этот феномен достоин внесения в список мирового нематериального наследия ЮНЕСКО. Нематериальное – это когда нельзя потрогать, то есть что-то вроде традиции празднования китайского Нового года (она в списке). У нас – всего-то четыре базовых слова, а какой грандиозный мир из них выстроен всенародными усилиями!
А насчет запретов… Ответить на них должным образом здесь нельзя – это ведь СМИ. Но можно на ходу создать свой, параллельный матерный язык. И высказаться примерно так: шуево запреты придумываешь, шизда пупырчатая. Ты, лядь инфернальная, можешь еще что угодно запрещать – но нам, великому народу, это ипать с бубнами и тромбонами.
