Классики. Цитаты
Ах! Если, превращенный в прах, И в табакерке, в заточенье, Тогда б я в сладком восхищенье Я в персты нежные твои попасться мог, Тогда б я в сладком восхищенье Рассыпался на грудь под шелковый платок И даже может быть… Но что! Мечта пустая. Не будет этого никак. Ах, отчего я не табак!..
— Только бы додержаться до утра, а там нас выручат», — сказал кто-то, —придут войска с Керенским! …Раздался пушечный выстрел. Один, потом сейчас же другой… — Мы или в нас? — спросил я адмирала Вердеревского, который прогуливался по комнате, засунув, как всегда, руки в карманы брюк.
В нашей округе был элитный гастроном – в высотке на площади Восстания. В славные 60-е этот шедевр советской небоскрёбии стоял на четырех продовольственных «китах». Ближе к Садовой, наискосок от бывшего института усовершенствования не то учителей, не то врачей, как краеугольный камень советского пищеварения
Мой папа курит только «Беломор». Привычка, многолетняя. Как я люблю этот запах, он меня успокаивает, и, как маленький рыцарь, защищающий меня от всяких бед, пачка «Беломора» всегда в моем кармане или сумке. Без нее никуда не выхожу. Неприкосновенное, святое, неразменное.
Засулич была человеком особенным и по-особенному очаровательным. Писала она очень медленно, переживая подлинные муки творчества. «У Веры Ивановны ведь не писание, а мозаика», — сказал мне как-то в ту пору Владимир Ильич. И действительно она наносила на бумагу по отдельной фразе, много ходила по
Вибель повел своего гостя в маленькую столовую, где за чисто вычищенным самоваром сидела пани Вибель…; глазами она указала Аггею Никитичу на место рядом с ней, а старый аптекарь поместился несколько вдали и закурил свою трубку с гнущимся волосяным чубуком, изображавшую турка в чалме.
Почтовая контора учреждена была в дупле старого дуба. Настя втайне исправляла должность почтальона. Туда приносил Алексей крупным почерком написанные письма и там же находил на синей простой бумаге каракульки своей любезной. Акулина, видимо, привыкала к лучшему складу речей, и ум ее приметно развивался
Служил у нас такой офицер в группе командования: назовём его условно Алексей Васильевич, и была у Алексея Васильевича привычка никогда не покупать себе сигарет. …захожу вечером того же дня я к Борисычу в каюту, а он сидит и иголочкой аккуратненько так потрошит папироску. – Да ладно?
Ночь холОдна, ночь промОзгла, ночь темным-темна. От дождя щитом мальчишке только лишь стена. Он корзинкою придавлен, Озирается, затравлен, А в глазах безмолвная мольба: «Я голОден, я обОрван, до костей промок, Ни копейки заработать я с утра не смог. Хоть я здесь еще с рассвета, Не продАл ни сигареты
- В современном Лондоне не покуришь. Плохая новость для мозга. - Хорошая для лёгких. - О, лёгкие... дышать скучно!