Классики. Цитаты

Служил у нас такой офицер в группе командования: назовём его условно Алексей Васильевич, и была у Алексея Васильевича привычка никогда не покупать себе сигарет. …захожу вечером того же дня я к Борисычу в каюту, а он сидит и иголочкой аккуратненько так потрошит папироску. – Да ладно?

Ночь холОдна, ночь промОзгла, ночь темным-темна. От дождя щитом мальчишке только лишь стена. Он корзинкою придавлен, Озирается, затравлен, А в глазах безмолвная мольба: «Я голОден, я обОрван, до костей промок, Ни копейки заработать я с утра не смог. Хоть я здесь еще с рассвета, Не продАл ни сигареты

- В современном Лондоне не покуришь. Плохая новость для мозга. - Хорошая для лёгких. - О, лёгкие... дышать скучно!

Первый раз я бросил курить в четвертом классе. Дымили с первого. Другу Алику Силенкину такую штуку показал отец, а он показал мне. Затягиваешься. Потом сжимаешь губы и выдыхаешь, как будто хочешь раздуть последний в мире затухающий уголек – тоненькой сильной струйкой. И сразу подставляешь к губам ноготь большого пальца.

В Америке, чтобы снимать, надо страховку иметь, без страховки снимать нельзя… Я помню, нас пустили снимать в шикарную виллу. Там дом такой, стоимостью 15 миллионов баксов, огромная вилла, вся в антиквариате. Я продюсера спрашиваю: «Сколько?» Он говорит: «Полторы тысячи в день». Мы там два дня работали. Я спрашиваю: «Они не идиоты?

Ещё девиц не видно в баре, Лакей невежлив и угрюм; И в крепкой чудится сигаре Американца едкий ум. Сияет стойка красным лаком, И дразнит сода-виски форт: Кто незнаком с буфетным знаком И в ярлыках не слишком твёрд? Бананов груда золотая На всякий случай подана, И продавщица восковая Невозмутима, как луна.

… представить себе не можешь, как этот народ любит драться. Как только двое заспорят, то остальные станут в круг, — кто с трубкой, кто с сигарой, кто с жвачкой, — и смотрят. А те сейчас куртки долой, засучат рукава, завертят-завертят руками и — хлоп! Кто половчее, глядишь, и засветил другому фонарь…

Гости давно разъехались. Часы пробили половину первого. В комнате остались только хозяин, да Сергей Николаевич, да Владимир Петрович. Хозяин позвонил и велел принять остатки ужина. — Итак, это дело решенное, — промолвил он, глубже усаживаясь в кресло и закурив сигару, — каждый из нас обязан рассказать историю своей первой любви.

Курю сигару. Классный аромат. Товарищ, наконец, вернулся с Кубы. Давно я так подарку не был рад. Разжился в октябре отель «Аруба» сигарами Cohiba. Это клад… Еше два вдоха… Долгий аромат. Иных уж нет, а те, увы, далече. И я сейчас сигаре этой рад, как раньше нашей радовался встрече…

Медведенко. Петру Николаевичу следовало бы бросить курить. Сорин. Пустяки. Дорн. Нет, не пустяки. Вино и табак обезличивают. После сигары или рюмки водки вы уже не Петр Николаевич, а Петр Николаевич плюс еще кто-то; у вас расплывается ваше я, и вы уже относитесь к самому себе, как к третьему лицу — он.