Продолжаем публикацию очень приблизительного пересказа моего выступления на Валдайском фестивале. Остановились мы на том, что первая перестройка была предельно болезненной потому, что к условному 1984 году назрела и перезрела необходимость смены экономической советской модели, подпиравшейся всем надоевшей и фактически давно умершей советской идеологией. А сейчас ничего подобного нет, и уже только поэтому нам не надо бояться «ужасов 90-х». Завершал я предыдущую колонку словами: а тогда что есть?
Витающее в воздухе ощущение кризиса и неизбежности какой-то смены и перемены разные публицисты объясняют как угодно, по принципу «у кого чего болит». И все по-своему правы. По сути, здесь всего лишь вопрос угла зрения. И почему бы не выбрать вот какой угол: у нас не столько даже конфликт поколений, сколько предстоящая их неизбежная смена.
И, кстати, один из факторов, подтолкнувших этой весной разговоры на тему «что-то начинается» — это всеобщее недовольство не только ограничениями интернета, но абсолютно безумным валом каких угодно запретов на что угодно. Моя гипотеза здесь в том, что эта нечистая волна объясняется, среди прочего, и страхом перед неизбежным приходом на ключевые позиции в обществе новых поколений, которые принесут с собой какие-то новые ценности и стиль жизни, то есть разрушат то, что сделало прежнее поколение.
Мы видим на телеэкранах нашу политическую верхушку с сильно седыми волосами, знаем, что предстоят и парламентские выборы уже вот-вот, и потом президентские. И для кого-то это страшно, потому что ныне седое поколение совершило чудеса, убрав сгнившие остатки советской модели, а потом вырулив из проблем, вызванных этой ликвидацией. Это, без преувеличения, герои.
Тут надо вспомнить, что произошло с другим таким же поколением, прежде всего в США, а также в Европе и т.д. Представьте, что вы родились году этак в 1895-м, прошли через две победные мировые войны и вернулись оттуда с наградами, а между войнами создали новый мир – гражданская авиация, автомобили если не для всех, то для многих, стиральные машины и холодильники, великое кино, которое вдобавок начало говорить и приобрело цвет. Те люди называются «поколением героев». И вот вам – в 1945 году – еле 50 лет, по нынешним понятиям совсем младенцы, и вы начинаете праздновать свое величие: джаз-оркестры, белые пиджаки… Но ваши дети слишком хорошо поняли, что таких достижений им точно не повторить. И они, с воплем «а как же мы?», взбесились: в пику коротким прическам начали отращивать волосы до пояса… в общем – устроили бунт.
Было ли это хорошее поколение? По сути оно сделало не так и много: ну, великую революцию в культуре и стиле жизни, это отлично. Но все равно совершили не столько, сколько их отцы.
А потом оно сдало поляну еще одному, мерзейшему поколению, которое начало учинять мировую революцию, устраивая запреты (на курение, на именование негра негром и так без конца) и террор – экологический, медицинский, какой угодно. По сути ввергло Запад, после золотых 70-х и 80-х, в судороги упадка.
Можно как угодно ругать наше следующее за нынешними героями поколение. Оно во многом похоже на западных собратьев: стандартный портрет таких людей предусматривает фатальную зависимость от смартфонов и прочей позорной гадости, с неспособностью читать книги и вообще концентрировать внимание; или патологическое увлечение «здоровым образом жизни»; или нежелание работать и желание сидеть дома, заказывая туда пиццу.
Все правда. Как и то, что исход борьбы поколений всегда предрешен. Попытки насильно воспитать потомков, искусственно задержать их выход на командные позиции – дело дохлое. Особенно с учетом того, что уже показывает себя еще более свежее поколение, которое с личным пространством и прочей фигней, это нынешние старшеклассники и прочие. Оно тоже возьмет свое. И бесконечные запреты на что угодно, с дурацкими попытками воспитательных инициатив, лишь создают кризис там, где его могло бы не быть.
Хорошо, что будет дальше – исходя опять же из опыта нашего условного 1984 года? Напомним, перестройка стартовала с многократно перевранной цитаты из инаугурационного выступления Юрия Андропова, общий смысл которой – мы не знаем общества, в котором живем. После чего – и долгой паузы — начался серьезный разговор об этом обществе, который позже назвали «гласностью».
Собственно, сам такой разговор уже и был перестройкой – в том числе мышления, которое вдруг признало, что вот теперь можно и нужно все говорить. То же будет сейчас и у нас, и думающе-говорящие люди будут очень даже призваны.
В этом разговоре у нас серьезное преимущество перед все тем же 1984 годом: есть социология как налаженный институт. Ему надо будет всего-навсего уточнить задания, и ответы мы будем получать почти мгновенно.
А о чем пойдет разговор? Наверное, об уроках «военного периода», начавшегося даже не с 2022 года, а слегка пораньше. О том, что произошло с обществом за это время, какие потери мы понесли и что надо исправить.
Это военное время нанесло два удара по двум ключевым и важным группам в нашем обществе. Это интеллигенция в целом и левые. И ничего хорошего для общества это не несет.
Начнем с первых, а вторых отнесем в следующую колонку. Седые головы нашей интеллигенции – тоже часть «поколения героев», но с особой судьбой. Для этих людей смысл и цель движения десятилетиями была в том, чтобы наше общество по ценностям и стилю жизни сомкнулось с западным. Но в 70-е – 80-е годы это было понятно: то был настоящий золотой век Запада и мира, время свободы, великой музыки и великого кино.
Но какая-то ключевая часть верхушки нашей интеллигенции не смогла заметить, что в 90-е, как раз пока мы двигались на Запад, этот Запад начал уничтожать собственный золотой век. То есть для нашей интеллигенции погасла путеводная звезда, но они продолжали идти на ее свет, который лишился источника.
Я даже не могу осуждать собратьев за эту ошибку, поскольку мне было легче. Следить за событиями и тенденциями в мире, тем более с азиатского угла зрения – моя профессия. Но мы еще поговорим, во что нам всем обходится эта ошибка творческого и мыслящего сословия.
