Читайте блог потрясающе талантливого полемиста Захара Прилепина, сайт «Царьграда» и еще пару источников. Там все невеселы, там заранее лишают себя победы (какая победа, если не взяли, например, Варшаву, а то и Берлин), там обожают сценарии ужасов мирового масштаба и иногда жалко вспискивают, что вот теперь-то всеобщая мобилизация народа будет особенно важна.
Хороший вопрос – а сколько таких людей в нашем обществе. Они-то сами считают, что у них большинство. Но это нормальное заблуждение людей, которые считают свой круг общения «всеми» и с трудом верят, что за пределами этого круга – совсем другие люди.
ВЦИОМ и прочие службы аккуратно обходят эту сложную тему, тем более что здесь надо грамотно задавать вопросы, то есть расписывать по пунктам идеологию вот этих ультралевых – делать их работу за них, поскольку сами они манифеста, обязательного для всех своих, не написали. Но в России работают относительно дружественные социологические компании, и их вердикт довольно единогласен: радикалов между 8 и 12 процентами. Это не очень мало, но это никакое не большинство.
Как они себя будут ощущать после войны? Тут надо процитировать злобную блогершу Анастасию Миронову, которая сказала запретные (потому что невежливые) слова. Насчет того, что вот эти патриоты (в отличие от нормальных патриотов, которых у нас в стране большинство в 70-80%) едят и пьют войну, присосались к государственным грантам и знают, что в послевоенном мире они никому на фиг не будут нужны.
Вот я бы такие слова про людей, которые реально герои, которые платили за свои идеи кровью – я сказать бы постеснялся, а Анастасии (кличка «Баба Яга») все можно. Правда, она говорит о литературе – о ненавидимой ею поэтическо-прозаической команде Прилепина «Союз 24 февраля». Но вы же понимаете…
Давайте в очередной раз посмотрим на послевоенные ситуации – например, в СССР и США. Это нам важно, чтобы понять странную штуку – атмосферу эпохи. А создается таковая, помимо и вопреки пропаганде, из массовой психологии людей, в частности – людей, переживших войну.
И вот вам пример из моей семейной истории. Год – 1946-й, моего деда, молодого генерала, а до войны профессора политэкономии Дмитрия Шепилова, вызывает из ГлавПУРа Андрей Жданов, тогда – главный идеолог страны. И говорит следующее: после войны люди расслабились, начали задавать вопросы типа «почему рядовые европейцы жили или живут лучше нас»… словом, надо начинать серьезную дискуссию по множеству вопросов, нужны грамотные люди: пойдете ко мне работать? Дед пошел, и так началась его политическая карьера. Он думал, что так будет заново оживлен марксизм, дискуссии на тему которого были в 20-е годы, а при Сталине оказались не очень безопасны.
Заметим, Жданов говорил именно о дискуссии, о споре равных, который рассчитывал выиграть. Но его документы – о литературе, о музыке и прочем – шли наверх, в секретариат Сталина, и возвращались измененными в корне. Это были грозные политические приговоры, от которых пахло репрессиями. Таковые – уже после скорой смерти Жданова – и стартовали, по сути к 1950-му начался новый 37-й год: «ленинградское дело» и прочее. То есть работали те, кому сильно не нравилась та самая расслабленная послевоенная обстановка, но работали по-зверски.
Что такое общественная атмосфера? Сошлюсь на разговоры моих бабушек, их друзей и подруг: если до войны народ не то чтобы одобрял суровость политических нравов, но хоть как-то пытался понимать их (недавно закончилась гражданская война, надвигается война с немцами-японцами и т.д.), то после войны было недоумение: это как? Мы воевали, мы победили, а вы тут опять со своими арестами. Нет, ребята, время уже не то.
Так было, заметим, при живом Сталине! И дальше – 50-е годы называют «Оттепелью», когда все ловили ноздрями запах весны, вот что такое атмосфера времени. А потом уже началась другая эпоха, этакий «СССР-3», великие шестидесятые. О них тоже поговорим, в следующей публикации.
Если вы думаете, что СССР был каким-то особым обществом, с какой-то особой общественной атмосферой, то давайте посмотрим на США. Ровно те же послевоенные годы. Министр обороны Джеймс Форрестол, выбросился из окна в 1949 году с криком «русские идут». Что это был за человек? Он по сути свихнулся от переутомления и ужаса, участвуя в резком переходе США от союзничества с СССР к холодной войне с СССР, к составлению планов ядерного удара по СССР… Вот и представьте себе, как ощущал себя этот человек: его руками готовится новая война, коммунисты имеют реальные шансы завоевать большинство на выборах в Европе (Франция, Италия), в Китае коммунисты успешно завершают захват власти над всей страной… А тут, понимаете ли, танцы и кино под открытым небом, и Синатра совсем молодой! Да вы что, русские же идут!
А теперь насчет американского 37-го года. И он тоже был. Сенатор Джозеф Маккарти, кампания его по выявлению коммунистов по всей стране пришлась на 1950-1954 годы, почти точно как в сталинском СССР. Кстати, увлечение левыми идеями тогда было просто щекочущей нервы модой, духом времени.
И этот самый дух времени, послевоенная общественная атмосфера сделала из Форрестола посмешище, а из Маккарти демона во плоти. Кстати, приговор в обоих случаях правильный.
Итак, веселый послевоенный мир оказывается уютным не для всех. Значит ли это, что нас ждет какой-то бунт таких людей, тем более бунт организованный? Абсолютно не факт. Но их голос мы будем слышать, и какие-то формы конфликтов здесь можно предвидеть.
Вопрос в том, как такой конфликт будет развиваться, особенно с учетом того, что 1945 года, то есть однозначного мира во всем мире, не предвидится. Здесь очень важен фактор, который вступит в действие позже, и это фактор вступления во взрослую жизнь еще одного поколения — людей с каким-то совершенно новым мышлением.
Об этом – через неделю, в финальном материале по мотивам моего выступления.
Фото: Константин Михальчевский/РИА «Новости»
