И вот – у него новая книга, которую я стырил кривым путем в интернетах и освоил по методу скоростного чтения. Мой приговор: читать невыносимо трудно, но надо – если хотите понять, куда мир катится (да, наш тоже). А вдобавок эта работа оказалась лауреатом списка не-фикции «Нью-Йорк таймс», но еще и «Вашингтон пост» обозвала ее книгой 2025 года, и далее следует прочий рейтинг восторгов. В общем, событие.
И уже название такое, что не могло не зацепить. «Пустое место: культурная история 21-го века». Ага, то есть четверть нынешнего века – это пустота по части культуры, американской, но ведь не только ее.
Признавать такое означает риск оказаться среди довольно многочисленных дебилов в нашей или ненашей стране, регулярно шевелящих интернеты провокационными разговорами о том, что «нет музыкантов, нет писателей, нет вообще ничего, потому что лично я никого и ничего не знаю и отзываюсь на каждое имя мрачным – а кто это?». А вот раньше-то якобы все было.
Вдобавок каждому надо бояться окаменения мозгов – то есть возрастного неумения увидеть что-то новое и талантливое, просто потому, что оно непохоже на кино и книги вашей юности.
Поэтому если вам кажется, что после золотых 80-х в тех же США или в Европе (или у нас) не появилось ни великих фильмов, ни новых грандиозных музыкантов, ни прекрасных книг – ущипните себя сами знаете за что: не может быть. Оно где-то есть, это ты что-то упустил. Но когда лично Маркс подтверждает ваши ощущения – тут становится легче. А он ведь еще и объясняет, что за хрень творится…
Да, а почему его читать трудно и противно: вам бы тоже не понравилось продираться через десятки имен, которые вы не знаете. Дело в том, что автор-то не ошибается, первая четверть века для культуры США (да и Европы) – это и правда пустое место. Причем во всех ветвях культуры. Ну, в музыке есть знакомое имя – Тейлор Свифт, но она ведь вообще никакая. Обычно музыканта можно угадать по первым аккордам, а уж когда запоет… Вон Цой, который жив – мгновенно прочитывается.
Итак, относительная пустота культуры есть. Хорошо, не пустота, а спад. Что говорит нам по этому поводу Маркс? Схема такая: виноваты новые технологии, то есть возможность на смартфоне читать и видеть что угодно мгновенно. Из-за них культура перестала быть похожей, как ей положено, на пирамиду, но невиданно расползлась вширь.
Это вообще-то очень важный разговор. Дело в том, что «нормальная» ситуация в любой части культуры – это битва гениев за вершину, а все общество (или человечество) этих гениев безмерно почитает и следит за их состязанием. И рвется в кинотеатры, музеи…
Что, кстати, говорит о том, что культура никоим образом не демократична, а как раз олицетворяет консервативный идеал – пирамиду заслуг (в данном случае талантов). И живущая в любом обществе культурофобия – она от того, что на вершину надо смотреть, запрокинув голову и стесняясь своих примитивных поп-вкусов. Но чем ниже по склону пирамиды, тем там больше культуры массовой, популярной, то есть поп-культуры. А совсем без таковой ни одно общество не обходится, потому что культура – у любых людей – это их постоянно меняющееся представление о красоте (то есть смысле) жизни. То есть какую майку надеть или сосиску съесть – это тоже вопрос культуры.
Так вот, еще раз: по Марксу, рывок технологий пирамиду сплющил и понизил (никакого культа гениев на вершине), зато основание ее расширилось до безобразия. В этом суть его книги.
И, между прочим, такое бывает. Пример — Россия в начале прошлого века, когда невиданно возросло число грамотных, появилась масса печатных изданий плюс грамзапись, и было в общем то же сплющивание и расползание пирамиды, хотя потом все еще как наладилось. И сейчас наладится, будем верить.
Немножко уточнений из Маркса. Мы-то взяли его общую идею, а там у него среди колоритных рассказов о неизвестных нам людях мелькает сколько угодно дополнительных хороших мыслей.
Например: раньше выигрывали те, кто устраивал скандал, бросал вызов устоявшейся культуре. Сейчас – те, кто умеет распространять свое творчество по Сети. То есть прибыль временно убила идеи. И, чуя ситуацию, инвесторы в искусство не рискуют, предпочитая держаться за прежние поколения и выпуская для них переделки, обновления прошлых успехов (нового человека-паука и т.д.).
Или: технологические возможности сегодня таковы, что будь ты хоть супер-гений, ты утонешь в мутном потоке непонятно чего – то есть размытой и ничем не скрепленной аудитории стало слишком много. И в итоге артисту диктует не какой-то меценат (или государство, или церковь), а тупой хозяин медиа-структуры.
Заметим, книга все-таки о США (и идейно близких им странах). В России творится, вроде бы, то же самое, но не настолько паршивое. Хотя пора бы начать выстраивать схему истории нашей культуры. Допустим, так: золотые восьмидесятые, долетавшие до нас с Запада, помноженные на копившуюся взрывную энергию у нас… Девяностые, которые мы вообще-то зря считаем сплошным ужасом – они породили не сильно понятую культуру, но, возможно, великую, тем более что в 90-е творили что хотели гении еще из 80-х… А потом – да, тоже расползание пирамиды, но не такое уж сильное. Быть на периферии Запада – это везение.
И вот теперь надо сказать, почему книга Маркса вызвала такой бурный прием в США. Дело в том, что он врубился в самое для них главное – захлебывающуюся, пошедшую на спад левацкую кампанию по переделке общества с его прежней культурой и стилем жизни. И вы открываете статью дамы-культуролога из «Нью-Йорк таймс» и слышите ее злобное шипение.
Оказывается, леваки (они же демократы, они же «либералы») активно и с радостью направляли культурный процесс вот в эту, нынешнюю пустоту. И тут – цитирую – этот Маркс оплакивает насильственный сдвиг аудитории в сторону отрицания всей прежней культуры, с ее сложностью… То есть, с точки зрения леваков, сплющивание пирамиды было хорошим делом, этакой контр-культурой, создающей желанное ими новое (и тупое, добавим) общество. И они этот процесс активно направляли, поощряя примитивность и массовость вкусов.
А Маркс в своей книге радуется тому, что в США появилась в результате «контр-контр культура»… кого? А правых, консерваторов, трампистов и прочих. Вот, оказывается, как все сложно – зато надежда есть. В том числе на то, что и наше относительно «пустое место» не очень надолго.
