Тут такие мысли: на отдыхе и не только на отдыхе человек читает детективы, в громадных количествах. Иногда признавать это стесняется. Но еще – иногда думает о том, что это такое за феномен, детективный роман, и откуда он пошел. От великой английской (англоязычной) литературы, вестимо, а она в какой-то момент возглавляла литературу мировую, поскольку кто у нас тогда был сверхдержавами: понятно кто. Сначала британцы, потом американцы.
А как этот жанр у них расцвел и почему? И тут нам в помощь вот это самое «Дело о заговоре» и еще – коллега-детективщик, к которому сама леди Агата относилась с определенным уважением. А это не пустяк, потому что девушка была, как мы уже знаем по моей недавней колонке, довольно вредная и с острым взглядом и языком. Зовут этого коллегу Джон Диксон Карр, вообще-то американец, но который лучшую часть жизни провел в Англии.
Начнем с новинки насчет заговора против Агаты. Перед нами довольно типичный случай паразитирования целой стаи писателей на успехе их предшественников. Вот, например, в том же магазине полка с очередным полным собранием книг про Шерлока Холмса: толщиной оно сантиметров, ну, 10-20 – смотря как издавать. А метра полтора-два на этой полке занимает буквопродукт тех, кто пишет новые рассказы и романы про Холмса. И про Мориарти как главного героя. И про Ирен Адлер (кстати, очень рекомендую – изумительные книги, в них чуть не главный герой – доктор Уотсон, с которым изначальный автор, сэр Артур, обошелся негуманно, превратив чуть не в идиота, пусть даже честного и смелого). Сам Холмс во всех этих книгах то абсолютный гений, то мальчик для битья прочими героями, да тут что угодно.
И вот перед нами новинка — одна из многочисленных книг, где кормятся наследием Агаты Кристи. Сюжет такой: в 1926 году в престижный лондонский «Детективный клуб» попадает новая и уже страшно модная юная писательница Агата Кристи. Но на церемонии ее принятия в члены происходит убийство, Агата исчезает, потому что оказывается главной подозреваемой.
Клуб? Престиж? Вот когда у нас начинает звучать тема, по поводу которой я вспомнил про Карра, кстати, тоже принятого в тот самый клуб в Лондоне. Эта тема — сложные взаимоотношения детективной литературы и британских элит. И, наверное, не только британских.
Писатели этих книг или вошли в литературу, уже будучи по происхождению из элиты (Кристи, Конан-Дойл), или авторство открывает им туда дорогу. Тут надо знать, как исторически выстраивалась система социальных лифтов в Великобритании. Титулованная и страшно богатая аристократия – да, конечно. Но у англичан никогда не было позорным заниматься бизнесом, да хоть пиратством, и деньги мгновенно открывали людям дорогу если не в высший свет, то в свет в более широком понимании слова. То есть вообще во все элиты, включающие литературную, академическую, и часть среднего класса. Плюс туда же входят американцы и прочие. Классическая элита заслуг, а не обязательно происхождения.
Теперь давайте посмотрим, о чем писала вся упомянутая троица. О взаимоотношениях в британских (и немножко в зарубежных)… опять же элитах, в том числе о преступности в таковых. Конечно, элиты при леди Агате были не совсем такие, как при сэре Артуре (век джаза пришел), ну и что.
И тут мы переходим к американцу Карру, к его классическому российскому переводному изданию начала 90-х, где отобраны три романа. И все они об Англии. Третий роман – «Человек-призрак» — на мой взгляд нудноват, не советую. Второй – дело табакерки Наполеона – это тот, который хвалила Агата: тут показано, что суть не в том, что мы видим, а как это воспринимаем. Но – к нашему разговору – действие там происходит на Лазурном берегу во Франции, густо населенному английской элитой. И главный частный сыщик там – британец, ставящий на место французского инспектора-идиота. Наконец, первый роман – «Пылай, огонь» — это полный блеск: инспектор Скотланд-Ярда, попавший из 1929 в 1829 год и расследующий там убийство… где? — в высшем лондонском обществе.
Общество это менялось. Например, мир Агаты Кристи хоть в основном и сельский, но это не совсем та деревня, которая сеет и пашет, мягко говоря. Мы можем не заметить, что даже мисс Марпл никак к угнетенным слоям общества не относится, не говоря об Эркюле Пуаро, хотя понятно это становится только когда видишь этих людей и стиль их жизни в кино. Сама Агата воспринимала мир ее героев как свой (он им и был) и такого подробного – со стороны — анализа жизни элит, как у Карра, там поэтому нет. Ну, а в какой части общества вращались Холмс и Уотсон… и говорить нечего, помним.
Хорошо, а кто читатель великой британской детективной литературы? Если погрузиться в нынешнее российское литературное сообщество, то там вы услышите, что фэнтези читают недоумки, а детективы – недоучки. Это не литература. Литература – это… и тут начинается предельно нудный разговор.
Но кто вообще читает книги? И кто их читал при Конан-Дойле (рубеж 19 и 20 веков), и кто – при Агате и ее современнике Карре? Обитатели лондонских трущоб? Рабочие и крестьяне?
А дальше будет простая и для многих очень неприятная мысль: а литература, детективная и не только, она чисто элитная штука. Например, сколько человек читали Пушкина при его жизни? Тысяч тридцать их было или нет? Но это были все люди, которые в том обществе имели значение, прочие могли принимать участие в судьбах страны разве что путем бунта, бессмысленного или осмысленного. Но беспощадного.
Сколько человек читали Толстого, Достоевского и прочих? А уже много, вплоть до 100 тысяч. И там острые сюжеты этих двух титанов воспринимались так же, как книги Агаты – как легкий по форме, но серьезный разговор о том, что творится в соответствующих слоях общества. Потому что общество менялось, элиты бурно пополнялись множеством народа, который получал образование и деньги.
Да, книги денег стоят, потому сбор своей библиотеки был еще и престижным делом. И сегодня, когда книга в России стоит около тысячи – ну, давайте наконец признаем: она как была когда-то принадлежностью элит (в разных смыслах), так туда и вернулась.
Насчет самого читающего в мире народа (в СССР): хорошая была идея, прыжком подойти к идеалу эпохи Просвещения, тем более что то был идеал, разделяемый в начале века чуть не всем населением. Но в итоге сложилась искусственная конструкция, стоявшая на субсидированном книгоиздании и управляемом мире образования и литературы. Конструкция эта, среди прочего, СССР и развалила, треснув по швам.
