Михаил Соломонович Лемнер, главный персонаж романа «Лемнер» — это не Евгений Викторович Пригожин (хотя позывным на украинском фронте Лемнер выбирает себе «Пригожий»). Лемнер — это пригожинский фантом, отражение в немыслимо кривом зеркале. А настоящий герой этой запредельной во всех смыслах книги – да, пожалуй, само зеркало. Дело в том, что действие происходит хоть и в наши дни, но не в России, а опять же в ее фантомном отражении. В сказке. И еще в какой сказке.
Но тут надо прерваться и сказать следующее: если вы личность политизированная или просто политически грамотная, то начнете воспринимать эту книгу исключительно как публицистическое высказывание, как часть биографии Проханова, и только. А биография эта длинная. Есть Проханов советского периода, с его военной прозой, есть человек, создававший газету «Завтра» с ее экстремальной идеологией («Россией управляет оккупационное правительство» и т.д.). Есть сегодняшний Проханов, крупная политическая фигура.
И вот вы начинаете пытаться вынести определение Проханову как политику и идеологу: бард советской империи, ультра-левый или ультра-правый… а у нас еще и традиционная путаница насчет права и лева… А пока вы над этим ломаете голову, у вас на столе или тумбочке лежит поразительная и ни на что не похожая книга, и надо ее просто читать и – если с ней совпадут душевные струны — получать от того удовольствие, а не в оттенках идеологий разбираться.
И еще: предлагаю забыть, что он написал книг этак тридцать, и не разбираться, какой у нас тут Проханов – ранний, средний, поздний, совсем новый, чем сам от себя отличается. Пусть в этой паутине бьются литературоведы и за это деньги клянчат. А вы просто впервые увидели имя автора и книгу, начали ее читать и сразу понимаете, что тут, по принципу «от винта», творит черт знает что непуганый молодой хулиган. Да, я об авторе, а не о герое.
Кстати, о герое и чтобы совсем покончить с политикой: общая идея книги, мне кажется, в том, что Лемнер – он, конечно, бандит и убийца, потому что время такое и т.д. Но на фоне пляски демонов и уродов вокруг него он просто ребенок, которого втягивают в большую гадость и убивают.
Демоны? А как же. Итак, кривое зеркало России, да еще и движущееся, пляшущее в судорогах. Президента зовут Леонид Леонидович Троевидов, и у него вроде как штук пятнадцать двойников. Есть узнаваемые персонажи, но Кленов – это не Лавров, и есть персонажи, которых как-то опознать может только узкий круг. А есть и демонически мерзкий рыжий человек с веснушками, ясно же, что Чубайс, вот и фамилия на букву «Че» — Чулаки.
Уже понятно, что за книга? Да ничего вам не понятно. Цирк только начинается. Она, конечно, о политике – тройном заговоре в верхах с кандибобером, заговоре, куда все тянут Лемнера. Но это прежде всего именно сказка. Какая? А не с чем сравнивать. Гоголь с Хомой Брутом, или Пушкин с Онегиным и чудищами, снящимися Татьяне? Кафка? Пелевин? Или, скорее, замечательные «Акимуды» Виктора Ерофеева? Да нет, тут все еще безумнее.
Здесь светская львица Ксения Сверчок рожает… то есть мечет икру в проруби Дона, после чего икру эту оплодотворяет ее партнер – негр из Африки с чрезвычайно длинным, кхм… Здесь у одного из героев обожженное лицо и искусственный глаз, который то горит рубиновым огнем гнева, то мечет луч лазера. Здесь воюющая в Африке частная военная компания Лемнера называется не «Вагнер», а «Пушкин», и походный марш пушкинистов – «Мороз и солнце, день чудесный», а вокруг – Африка с ее инопланетным ужасом и восторгом. И вот так – чуть не на каждой странице.
Это юмор? Ну, он бывает разный. Бывает – как у Высоцкого на Тау-Ките: «И юмор у них безобразный». А какой – правильный и эталонный? Как у Петросяна?
Здесь книга бешеной интенсивности и напора. Если бы автор был музыкантом, то сидел бы за пультом громадного синтезатора, мастерски извлекая из него то утробный рев, то бешеный переливающийся свист. И своими пальцами он на этом синтезаторе делал бы такое, что пальцев было бы не видно – расплываются в вихре, и остановить эту музыку было бы невозможно, только резко оборвать.
Вот давайте откроем на любой – нет, правда, наугад и на любой странице, и вы там увидите, к примеру, вот что.
«Он смотрел на перламутровую бабочку. Ее крылья казались створками волшебной двери. Глаз упивался сиянием, сулившим несказанное счастье. Сияние блуждало в крови, рождало мучительную сладость и ожидание, что створки распахнутся, и его впустят в сказочный мир, откуда исходит сияние. Его звали туда чуть слышные голоса. Его губы шептали, вопрошали, умоляли пустить в потаенный желанный мир. Створки перламутровых дверей растворялись. Он шел по горячей дороге, и его сандалии поднимали облака золотистой пыли. Пахло сладкими дымами жаровен, в них горела ветка горной сосны».
А потом – иногда — образы, картины и голоса из таких вот сцен повторятся, в виде эха, чуть позже.
Здесь, подозреваю, есть секрет. Проханов не то чтобы пишет стихи, длинную поэму – но он постоянно на грани того, здесь все время – мелодекламация на высочайшей ноте, вот еще чуть – и вы увидите, что здесь стих. Это знаете на что похоже – на насыщенный соляной раствор, тронь его – и зацветет кристаллами.
Еще: он любит женщин, во всех смыслах, физическом и духовном. По книге проносятся, как на метле, волшебницы, проститутки… Кстати, те, которые обслуживали, с кнутом в руке, клиентов-мазохистов и чрезмерно этим увлекались, формируют на фронте батальон «Магдалина». Но и прочие, и всякие. И как же здорово описано все, что о женщинах!
Предупреждаю: когда такой автор, как Проханов, пишет о войне, вам может поплохеть, потому что война – это больно. Но тут на страницы возвращаются женщины, и вы снова в прекрасной сказке.
А когда вы заканчиваете эту книгу, со словами «это надо же такое написать», то вы сидите с языком на боку, и хочется чего полегче, хотя все равно умного. Тут пригодился бы какой-нибудь новый, только что вышедший британский детектив, с национальной особенностью — неповторимым черным и белым юмором. Такой есть, в следующий раз поговорим.
