Правда, труд читателя тут ничто в сравнении с возможными мучениями переводчиков. Дело в том, что этот человек на русский не переводится принципиально. Речь сегодня о его предпоследней книге (2025 год, он только что еще что-то выпустил). И начнем с названия. Называется она так: The Book Of Elsewhere. То есть – книга из где-то там? Или из откуда-то оттуда? На английском это звучит так же, как и на русском: семантико-грамматический шок.
Хотя в России некоторые из множества его книг все-таки переводились. И вот первая из них (или первая, составившая его славу). Называется Perdido Street Station. Perdido – минимум на двух языках – что-то вроде… вообще-то такого слова нет… оно мерцает отзвуком потери, утраты. Но ведь вышла же она у нас — под названием «Вокзал потерянных снов». Что более-менее уместно, потому что эта книга – о созданных плохими учеными громадных мотыльках, которые высасывают из мозга людей их личность, включая, наверное, и сны.
Уже понятно, что за автор? А что вы хотели, если у него это все с рождения. Родители назвали мальчика «Чайна», то есть «Китай». Потому что слово красивое. Вот вас назовут, к примеру, Бразилия – и хорошо еще, если вы девочка, будете Бразей. А мальчик, допустим — Габон или Непал.
Итак, Чайна Мьевиль, англичанин, 1972 года рождения – а впрочем, вот вам его биография. По жанру — фантаст, но с (опять же) плохо переводимой приставкой weird. Это не совсем «странный», это ближе к «шизоидному». То есть получается шизофантастика, и всегда с элементом ужаса. И – нет, какой там Стивен Кинг. Кинг прост, по крайней мере на фоне Чайны Мьевиля.
«Книга оттуда» – автор зачем-то написал ее в содружестве с Киану Ривзом (Нео из «Матрицы»). Зачем соавтор-актер писателю, который от груза самых престижных литературных премий уже сгибается? По намекам рецензентов, историю в подробностях придумал Киану, писал Чайна, потом обсуждали… Ну, дружат они. И очень похожи как личности, бешеные, шизоидные, непоседливые. Чайна – он, типа, между панком и коммунистом, левый или «новый левый», что бы это ни было. Подобно нашему Прилепину попробовал создать свою партию, голосовать за нее никто не стал, но он взглядов все равно не меняет, левизна – это ведь врожденное, так?
Есть у него еще одно врожденное качество – это крайняя степень литературной гениальности. Собственно, о ней у нас сегодня и разговор.
Как сделать гениальную книгу? Вы думаете, нужен грандиозный сюжет. Но тут, кроме вас, шизоидов оказывается сколько угодно. Не протолкнешься между всеми этими космическими монстрами со сверхспособностями. Или среди альтернативных миров, каких угодно.
Чайна Мьевиль сделал лучше: шизы у него, по части сюжета, сколько угодно. Но еще он придумал – и для каждой новой книги придумывает заново – альтернативный английский язык. Не совсем на сто процентов, можно добавить в текст такой шизы процентов десять, и уже будет весело.
Я – человек, у которого дома нет англо-русского словаря, не нужен. Но такой словарь мне не помог бы в случае с Чайной, потому что он на ходу сочиняет слова (смутно понятные), плюс иногда свою особую грамматику.
Вот давайте попробуем перевести один отрывочек из книги, о которой речь. Да, а сюжет там такой: уже восемьдесят тысяч лет живет «сын молнии», идеальный воин и защитник. Он бессмертный, его рвут на куски – а он возвращается. И вот так, по всей книге, и гуляет из одного века в другой. Но такие герои уже были, а вот такой язык… И ведь язык в каждом веке свой…
Итак, сохраняем авторскую пунктуацию, в том числе неожиданные абзацы – иногда с несколькими строчками пустоты между ними (ну, пустоту я повторять не буду).
ты умираешь
и потом толкаешь толчок и вырываешься на свободу
из раковины, среди густого и облачного осадка мяса и крови, и вот ты здесь, снова думаешь, голый и ободранный, соль щиплет твою новую плоть и моет тебя дочиста, и вот ты здесь, тебе не дают сделать этот первый болезненный и чудесный вдох, которым ты приветствуешь свое вылупление на свободу, и ты вылезаешь из пещеры того яйца, из которого ты выполз, которое выросло из дикой плодовитости твоего утонувшего тела, которое зацепилось там на подводной вершине холма, как раз когда ты выходил из своего первого яйца…
Вы думаете, это конец абзаца? Он еще столько же длится, как у Газданова, что ли. Что описывается: это когда бессмертного воина утопили, и он дальше вот так изображает то, что с ним стало. И понятное дело, что злой он после таких процедур безмерно, и поубивал за эти свои жизни людей без счета. А то, что не разберешь, какое яйцо из которого вылупляется – так ведь искренне парень не может понять, что он за тварь и почему его нельзя убить. Просто передает то, что чувствует, возрождаясь.
А между всеми этими потоками слов бывает и вот такое: мальчик смотрит в иллюминатор, а там «небо, испещренное точками чаек, и жующие челюсти волн». Однако…
Кем надо быть, чтобы такую хрень придумать? Чайна, как уже сказано, бешеный левак – но у него была мама учительница, переводчица и писательница. Так что он в этом всем жил с первых дней. Киану… тут есть пара интересных моментов в его биографии. Мало ему было, что он актер, с уникальной жадностью на роли – а еще вот из школы в Торонто (он канадец) был выгнан за непокорность. И – в детстве страдал дислексией. Но все равно играл. Еще увлекался хоккеем. И его все время тянуло в альтернативное кино. Желательно фантастическое. Вот и дошел до жизни такой – до книги о бессмертном воине.
Да, а в конце ее выясняется, что вся эта пакость происходит вообще в альтернативной Вселенной. Слава-те-осподи, что эта вся мразь не у нас под боком развивается.
Сухой остаток от чтения: убеждение, что литература может вообще все, и человечество еще только в начале путешествия с ней.
