Один из возможных ответов – возраст, автору тогда было 72 года, и известно, что дальше у него совсем уже обострились проблемы со здоровьем. Но есть и другой ответ: он сделал то, что давно хотел, вполне сознательно допуская, что бестселлера не получится. Аналогичный случай – и не один – имеем в рок-музыке, когда, допустим, Ричи Блэкмор устал делать огненные гитарные соло и занялся по сути реконструкцией средневековой музыки в паре со своей женой. Или Йен Андерсен (рок-флейтист) написал «Тайный язык птиц» — нечто вроде сюиты для флейты и оркестра, без всякого вокала. Повторим: люди давно хотели сделать именно это, а не дико популярные хиты, и ближе к концу биографии это и сделали.
Что же не так вышло у Моэма, и почему его поздний опыт для нас все равно может оказаться полезным? Для начала посмотрим, о чем книга и как сделана. Он скрестил две работы Никколо Макиавелли, «Государь» и «Мандрагора», чтобы описать самый драматичный эпизод биографии этого удивительного человека. То есть его переговоры с Цезарем Борджиа, когда Макиавелли, секретарь Флорентийской республики, приехал в 1502 году к покорителю Италии с целью не допустить его вторжение во Флоренцию – притом что у республики не было собственной военной мощи, она полагалась только на дипломатию.
Почему эта тема жгла душу Моэма: почитайте три мои книги, где он (под именем Эшендена) выступает в качестве дипломата-шпиона высокого уровня, пытающегося в 20-е – 30 годы спасти Британскую империю от катастрофы в Азии и не только там. Но в 1946 году он и все прочие хорошо видели, что победа во Второй Мировой у Англии, может, и есть, но толку от нее никакого — развал империи дальше будет только ускоряться. Так что тут все очень личное и горестное. Жизнь прошла если не зря, то все-таки с многими печальными результатами.
В целом же получилась книга, очень полезная для дипломатов и шпионов (таких, как сам Моэм) в качестве учебника. Дело в том, что автор описал ход труднейших переговоров, неделю за неделей, во всех мелочах и подробностях. А подробности были – полная жуть.
Здесь надо напомнить, чем была эпоха Просвещения (началась в следующем, 17-м веке). То была грандиозно успешная попытка создать новые нормы гуманного и просвещенного поведения для всех людей вообще (в сильно отдаленной перспективе), но прежде всего для образованного политического класса (уже сегодня). И ведь все получилось, в виде фантома эти нормы еще висят в воздухе даже сегодня.
Для человека эпохи Просвещения типичный персонаж из прежних эпох выглядел как заляпанный кровью и грязью садист без чести и совести. И как раз Цезарь Борджиа был идеальным, хотя и гениальным образцом этого зла. А мужчины просвещенного века даже внешне должны были выглядеть другими – белые парики, кружева, да они еще начали и мыться.
Читать книгу Моэма почти невыносимо потому, что она реалистична. Это хроника дипломатии среди мрака. Все так и было: нескончаемые войны одного итальянского княжества против другого – а реально всех против всех. Разграбленные города и вырезанное население. Постоянное предательство союзников, смягчаемое разве что превентивными убийствами таковых. Тотальное вероломство без конца.
Заметим, что когда эту европейскую историю читают люди разных цивилизаций Азии, то приходят в полное изумление – у них такого не было. Если только редко и до нашей эры. Но это отдельный разговор.
Теперь о книге «Государь». Уволенный затем с работы Макиавелли писал ее для одного читателя – того самого Цезаря Борджиа. Это книга о том, как завоевывать княжества и управлять ими, то есть о том, что Борджиа и делал, без всяких книг. Считать Макиавелли теоретиком цинизма и злодейства в политике начали именно в эпоху Просвещения, а при жизни он просто-напросто хорошо излагал очевидные для своего времени вещи.
Но мы ведь читаем роман. И довольно быстро становится ясно, что когда этот роман – подробная хроника упомянутых войн, злодейств и измен, это уже невыносимо. Все эти описания фракций и групп, берущих или отдающих то один город, то другой – не всякая голова такое выдержит. Да, люди в том ужасе жили, но читать о ежедневном ужасе почти невозможно. Особенно когда по страницам гуляет громадное множество имен, пусть и реально существовавших персонажей.
Ситуацию улучшает параллельный сюжет, построенный на пьесе «Мандрагора» — а это была комедия на тему того, как поиметь чужую жену и что из этого может неожиданно получиться. Но даже и здесь Моэм попал в ловушку, где до него перебывали весьма многие авторы исторических романов. Герои у них (и у него) изъясняются длиннейшими, изящнейшими и сложнейшими монологами. И нам хотят сказать, что в те заповедные времена люди так и общались. То есть даже ваши оппоненты выслушивали до конца все эти речевые обороты, терпели, но не перебивали. Хочется верить, что в реальной жизни говорили проще и быстрее, хотя кто знает.
В итоге здесь не роман, а этакая книга-гибрид – и политико-философский трактат, и историческая хроника, и многое другое.
Конечно, великий писатель – он все равно великий. В этой книге все в полном порядке, когда речь ее обитателей становится все-таки короче, и особенно когда они развлекаются ехидным британским по сути юмором. Юмором на тему, где Моэму нет равных – психология и типажи людей. Или, скажем, о том, что такое демократия. Тут часто возникает странное ощущение: а это Моэм написал, или взял цитату из «Государя»?
Ну и Моэм очень хорош по части мужской и женской психологии – если вы заметили, у него женщины всегда изображаются как довольно сомнительные создания.
А еще у каждой хорошей книги должна быть сильная концовка, которая запоминается – и вот ее герой, после сложнейшего эпизода жизни, садится и пишет свою будущую пьесу. И начинает с первой строчки: «Улица во Флоренции». Его отвлекают, но он заканчивает разговор и завершает эта самую строчку – да, опять «Улица во Флоренции». Пьеса будет.
Повтор – великая штука. В музыке без повтора никак, он, собственно, создает ритм. В литературе то же самое.
И последнее: насчет названия книги. «Тогда и теперь» наводило на мысли тех, кто жил в 1946 году. Сейчас и 1502, и 1946 годы – все «тогда». Но кто знает, это простое сопоставление эпох и нравов может как-то сработать и сегодня.
