Вот о чем пишет: «Светлое будущее заказывали? Зачем в России взялись за фантастику». Если коротко, то…
Да, напомню – тут как раз вышла моя книга, типа фантастика, поскольку действие происходит как раз в светлом будущем. Специально для сами знаете кого я даже назвал ее простенько так: «После войны». А старое название увел в подзаголовок. И тут как раз Лукьянов говорит: «год назад запустили масштабную премию для авторов научной фантастики «История будущего», цель которой — создать позитивный образ этого самого будущего. Технологичного, развитого. Это что случилось? Жанр, который долгое время пылился, как забытый антиквариат на бабушкином чердаке, вдруг стал таким востребованным? Внезапно после бума антиутопий? И да, и нет. В 2024 году был подписан указ о приоритетных направлениях научно-технологического развития, и понеслась: государство стало активно вкладываться в культурные проекты, формирующие образ будущего. Позитивного! Даже симпозиумы созываются!».
Вот так. Это я, значит, куда-то вписался. Но радоваться нечему, наоборот – спаси и сохрани нас от госзаказа, с которым мы вдруг совпадем: это просто подножка авторской репутации.
И Денис объясняет, в чем дело. Вот так: «просто хочется, чтобы любой контент получался прежде всего качественным. Оставался искусством. А для этого ему требуется чуть больше свободы. Ведь если за цветком ухаживать слишком рьяно — он не выдержит и загнется».
И тут я вспомнил: еще ведь у нас создается позитивный образ деторождения. И по каким угодно каналам идут копеечные (по качеству) драмы с третьесортными актрисами, где весь сюжет крутится вокруг того, как этим актрисам хочется детей – от кого и чего угодно. А результат? С рождаемостью – известно какой, плюс смотреть эту заказуху невозможно, даже если она вдруг хорошо снята. А тут и Лукьянов в свою литературную колонку вдруг вставляет: «когда-то, может быть, и хорошее кино снимут — ай, ладно, бросьте, вот это уже точно фантастика!».
И, в тот же день, другой автор, Тимур Алиев, произносит пару слов насчет кино (он кинокритик вообще-то, причем в «Известиях»). Вот что говорит: «в осеннем прокате проявился занятный феномен: прошлое оказалось рентабельнее настоящего. Это как бабушкин свитер, который согревает лучше модного пуховика. Лидер прошедшего уикенда (17–20 сентября) — фильм, который и в России, и в мире впервые вышел в 2008 году. Вдумайтесь: первая часть франшизы «Сумерки» появилась 18 лет назад, но удивительным образом «работает» и сегодня».
Это, говорит он, новый ремастер, который компания-правообладатель франшизы Lionsgate сделала в 2025 году к 20-летию выхода оригинального романа Стефани Майер. И вот как этот феномен Алиев описывает: «Кто же покупает билеты на «Сумерки» сегодня, в 2026 году? Кажется, в залах российских кинотеатров сейчас две разные формы ностальгии. Миллениалы возвращаются в школьные годы, когда самой тяжелой дилеммой в жизни был выбор между вампиром и оборотнем, а не между арендой и ипотекой. Зумеры тоскуют по временам (и культурным явлениям), которых в силу возраста не застали. Для них 2000-е и начало 2010-х — артефакт музея вроде телефона-раскладушки и монобровей, эпоха, переупакованная в смешные рилсы».
И еще он цитирует коллегу: «При всей любви к «Сумеркам» и радости за коллег, которые его выпустили, — куда же мы катимся? Как же чертовски не хватает большого и качественного кино в кинотеатрах», — пишет директор специальных проектов «Амедиатеки» Александра Геллер на личной странице, и с ней трудно не согласиться. Кассовое лидерство фильма 18-летней давности — не триумф, а тревожный сигнал российскому кинопрокатному бизнесу. Зритель, которому в 2026-м предлагают варианты будущего, несет деньги за билет в 2008-й. Там хотя бы известно, чем всё закончится, в том числе история Беллы и Эдварда. В кинематографическом будущем никто не дает гарантий — ни вампиры, ни «Смешарики», ни даже Юра Борисов».
Замкнулась тема прошлого и прекрасного будущего, да? К этому надо добавить воспоминания о недавнем заседании Московского сигарного клуба, куда пришла в качестве многоликого спикера целая команда звезд нашего кино, звезд первой величины – не те, кто играет, а те, кто кино делает. Страсти кипели как при обсуждении Бетховена и Шуберта на кухне в Петербурге, а главная мысль, запустившая дискуссию – что кино у нас сегодня не окупает себя и без госфинансирования почти не снимается.
Добавлю то, что знаю лучше кино: литература у нас в том же отверстии, тоже без господдержки ничего не может. Тиражи падают потому, что читающее поколение уходит; тиражи падают – цены на книги растут, а если растут, то тиражи еще больше падают, и т.д. Правда, некоторые энтузиасты говорят, что читать меньше не стали – смотрите громадное интервью главы крупнейшего издательства России. Но господдержка означает и соцзаказ – вот хоть такой, как выше сказано: создайте, ребята, позитивный образ будущего.
А вот теперь – верьте, мне, люди, я об этом заказе не знал. И изобразил будущее очень даже позитивное, тем более после войны. Первые несколько читателей уже отозвались, и самый короткий отзыв был такой: ржем. А и правда, у меня там такое будущее, что ржать можно постоянно – атмосфера послевоенного мира все-таки. В общем, позитивная книга, жду, когда друзья по сигарному клубу прочитают и скажут пару слов. А премий не жду.
Теперь – мысли по существу проблем, описанных двумя критиками, с которых мы начали разговор. О чем говорит как заказ «сверху» на позитивное будущее, так и тяга кинозрителей к совсем недавнему прошлому? О чем, вдобавок, говорят результаты недавних выборов в Думу?
Я бы сказал вот как: длится звенящая пауза. О том, каким будет сложный (и веселый) мир после войны, думает пока лишь мыслящая часть элиты, включая меня (извините за наглость). Более широкие круги населения еще не сильно хотят даже в воображении выйти в новый, послевоенный мир. Но ведь он будет, и выход туда неизбежен. Вот когда будет весело – настоящая буря новых планов, идей, драка за таковые.
