Рассказываю о впечатлениях, как исторический консультант, об организации киносъемочного процесса, и о том, как сигара чуть не стала частью будущей кинокартины.
Еще летом этого года Сергей Викторович Лачин, режиссер целого ряда документальных фильмов об известных исторических деятелях России, пригласил меня как специалиста по истории внешней политики Российской империи и международных отношений к участию в подготовке грядущего кинопроекта, который будет посвящен биографии выдающегося отечественного дипломата Николая Павловича Игнатьева.
Началась работа над сценарием, где важно, сохранив мотивацию героя и логику обстоятельств того времени, еще и сделать их понятными современному зрителю.
Параллельно с этим Сергей Лачин и его команда занимались съёмками другого проекта — историко-документального фильма «Божией милостью Суворов», своеобразным приквелом другой его картины «Охота на фельдмаршала». Если та была посвящена знаменитому героическому Швейцарскому суворовскому походу, то новый фильм рисовал его портрет на фоне блистательных побед в предшествующий период, в Новороссии, в войнах с Турцией.
При этом главное было показать личностное измерение, показать Суворова не только как гениального полководца, но и как человека. Особая роль здесь отводилась письмам, которыми обменивались Суворов и его дочь Наташа.
Именно сквозь призму писем к Суворочке, как любяще звал её отец, мы можем увидеть его без ореола славы, вне привычного образа чудоковатого генерала. Став после замужества графиней Зубовой, дочь Суворова свято хранила память об отце.
Впрочем, имя Суворова не забывали не только в России, его хорошо помнили и враги. Когда в 1812 году после Бородинского сражения наполеоновская армия заняла Москву, графиня Наталья Зубова, пыталась покинуть горящую Москву, на французском кордоне её остановили. Однако узнав, что перед ним дочь генералиссимуса Суворова, неприятельский офицер отдал приказ пропустить экипаж. Именно эта история и легла в игровой эпизод, которой по режиссерскому замыслу должен стать финалом картины.
Сергей Лачин очень ответственно подходит к передаче эпохи, поэтому по его просьбе я принял участие в проработке данного эпизода с точки зрения исторической достоверности. Так, по моему предложению для съемок мы привлекли клуб военно-исторической реконструкции «Императорская жандармерия».
Именно жандармы следили за порядком на биваках наполеоновской Великой армии, осуществляли военно-полицейские функции, и несмотря на их несколько попугайскую форму, солдаты других частей побаивались жандармов. Их нахождение на блокпостах, где даже караульная будка и шлагбаум выкрашены согласно жандармского устава! — добавляло яркого колорита и исторической глубины снимаемой сцене.
Со стороны режиссера и всей съемочной группы вообще было чуткое отношение к советам и рекомендациям относительно исторической аутентичности.
Оперативно вносились коррективы в реплики: например, вместо слов «французская армия», что невозможно было тогда услышать от наполеоновского офицера, стали говорить правильно — Великая армия. Исполнительница главной роли дочери Суворова — Катерина Шпица спросила: может ли она быть без перчаток, поскольку из-за своей фактуры они смотрелись грубо в кадре. Благородная женщина, как известно, не могла в то время появиться публично без перчаток (вспомним знаменитый эпизод со Скарлетт в «Унесенных ветром»), но был найден выход — её героиня, демонстрируя французскому офицеру медальон с портретом отца, снимает перчатки, и с изящными женскими руками кадр заиграл!
Снимали мы в удивительном месте на юго-востоке под Москвой, в окрестностях Лыткарино, где проселочная дорога и лес выглядели также, как наверно в сентябре 1812 года, хотя рядом проходит железная дорога и Новорязанская трасса. Но место выбрано так грамотно и визуально подходяще, что съемкам ничего не мешало.
Сам съемочный процесс организован очень четко, старательно выдерживается тайминг, при этом нет ощущения спешки и надрыва. Очень импонировали спокойствие, благожелательность и в то же время убедительность режиссера, напоминавшего капитана корабля. Поэтому даже позволил себе покурить сигару, специально выбранную для такого случая — Principle Cigars Archive Line 1842 Lancero. По формату она близка к популярным в наполеонику сигарам-панателам. Сыграла роль и историческое посвящение сигары: она создана в честь первой городской железной дороги Нью-Йорка, открытой в 1842 году, а это ровно 30 спустя после краха Наполеона в России.
Может общая атмосфера повлияла, но сигара мне очень пришлась по вкусу — мягкая, приятная и душистая. Рядом с конным экипажем, дамами, одетыми по моде ампир, и бравыми наполеоновскими жандармами курилось как-то по особому приятно. А режиссер даже пошутил, что меня тоже надо в кадр вставить — уж очень фактурно сигара выглядит! И здесь кстати тоже не было бы никакой исторической ошибки: наполеоновская армия, вторгаясь в Россию, курила сигары, о чем есть немало мемуарных и документальных свидетельств.
Об этом и многом другом я также рассказываю в своей лекции «Сигары на войне: от Наполеона до Талибана» в авторском цикле «Сигары и политика».
Фильм планируют к премьере в 2027 году, а пока еще идут досьемки неигровых фрагментов. Своим опытом как исторического консультанта доволен: выполнена задача, которая была поставлена. И в то же время радовало внимательное отношение съемочный группы с режиссером к рекомендациям по исторической части, что большая сейчас редкость в историческом кино во всем мире.
Виктор Авдеев,
Московский сигарный клуб
