— Только бы додержаться до утра, а там нас выручат», — сказал кто-то, —придут войска с Керенским!
…Раздался пушечный выстрел. Один, потом сейчас же другой…
— Мы или в нас? — спросил я адмирала Вердеревского, который прогуливался по комнате, засунув, как всегда, руки в карманы брюк.
— Мы, — ответил он… — Вероятно, в воздух, — ответил, подумав, — для острастки.
Вошёл Пальчинский и доложил: толпа напирала и с площади, и с набережной, даны выстрелы из пушки в воздух; толпа отхлынула…
…Терещенко курил одну папиросу за другой и то ускоряя, то замедляя шаги, быстро ходил то в одном, то в другом направлены, и лицо его постоянно меняло выражение, а глаза то потухали, то вспыхивали…
Я прилёг на полукруглом диване, положив пальто под голову, а рядом полулежал в кресле, положив ноги на мягкий стул, генерал Маниковский.
…Ружейные и пулеметные выстрелы стали учащаться. Изредка слышались пушечные…
Раздался звук, хотя и заглушенный, но ясно отличавшийся от всех других.
— Это что? — спросил кто-то.
— Это с „Авроры», — ответил Вердеревский. Лицо у него осталось таким же спокойным.
Минут 20 спустя вошёл Пальчинский и принёс стакан от разорвавшегося снаряда, который залетел, пробив стану, в Зимний Дворец.
Вердеревский осмотрел его и, поставив на столь, сказал: с „Авроры».
Стакан быль повреждён в такой форме, что мог служить пепельницей.
— Пепельница на стол нашим преемникам…
… Шум у нашей двери. Она распахнулась — и в комнату влетел, как щепка, вброшенная к нам волной, маленький человечек… и закричал резким назойливым голоском:
— Где здесь члены временного правительства?
Мы сидели за столом. Стража уже окружила нас кольцом.
— Временное правительство здесь, — сказал Коновалов, продолжая сидеть. — Что вам угодно?
— Объявляю вам, всем вам, членам временного правительства, что вы арестованы. Я председатель военно-революционного комитета Антонов.
