— Не в пирогах счастье!
— Ты что, с ума, что ли, сошёл? А в чём же ещё?
А ее взгляд из-под ресниц и длинные дрожащие пальцы. А первая улыбка твоего малыша? А вечер-друг-бокал-сигара? Все это будет, нужно только повзрослеть. И он уже взрослеет: уже хочет собаку, уже сам, без родителей, возвращаясь из школы, переходит дорогу (помните, именно с этого начинается мультфильм). А Карлсон не повзрослеет никогда, потому что он и есть само детство, словно застывшее в своих самых явных желаниях – гулять-шалить-играть, есть варенье и пироги. И летать.
Почему-то Линдгрен считала, что эта книжка немного про нас, что «в нём (Карлсоне) есть что-то русское». Фраза загадочная. Но точно – нигде в мире эта история не стала такой популярной, как у нас – 80 процентов всех изданий «Малыша и Карлсона» – на нашем русском языке.
Везде, во всех странах главный персонаж из наследия Линдгрен – Пеппи Длинный Чулок: сильная, богатая (помните, у нее чемодан золота?), свободная, поступающая так, как хочется ей. Пеппи ровесница Малыша: ей девять, Малышу восемь. И уже он начинает понимать, что пора становиться не-Малышом.
Может быть, эта сказка действительно про нас – про Малыша, который ищет путь, как стать взрослым, но Вечное Детство не отпускает его.
Читатель Андрей Лоскутов
