Мятежный 1917-й год всколыхнул русский язык: новый алфавит, новая орфография. Нового (прежде написали бы — новаго) становилось много, но они (раньше было бы — оне), революционеры-преобразователи мира, шли дальше.
Нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский считал, что и с кириллицей надо бы разобраться: она — пережиток царизма и рабства. В 1919 году научный отдел Наркомпроса предлагает перейти на латиницу, а начать с языков малых народов бывшей империи.
Большевики умели не только ставить задачи, но и решать их. И вот уже латиницей пишут башкиры, татары, коми, ханты, осетины, молдаване, карелы… Всего было латинизировано 68 алфавитов. В 1929 году Наркомпрос создает авторитетную комиссию по разработке латинского алфавита для русского языка. Кажется, это было последнее серьезное лингвистическое решение Луначарского. Сталин, завершивший основные внутрипартийные схватки, переключался на главное: сельское хозяйство, промышленность, культуру. Отправив Луначарского послом в Испанию, Сталин распорядился прекратить разработку вопроса о латинизации русского алфавита. А Луначарский в Испанию так и не доехал. Умер по дороге.
Эта история — не укор Луначарскому. Революция ставила великие задачи и призывала великих людей. И Анатолий Васильевич в их числе — выдающийся оратор, организатор, писатель, блестяще образованный, знавший десять языков, в т.ч. латинский, на котором свободно читал лекции…
Как ошибки, заимствования, сленг не разрушают сам язык, так и величие эпохи не меркнет от количества ошибок, тем более что великие достижения и великие ошибки всегда идут рядом. Если, конечно, эпоха великая.
А.Л.
