Дальше тоже вроде бы все нормально, но к концу фразы тонешь: «Он родился в семье Эли Дюссо и Франсуазы Дампто 22 ноября 1796 года в Сен-Кантене де Барон, близ Либурна — в том районе, где находились карьеры для добычи тонкозернистого белого камня». Кто эти люди? И не много ли подробностей?
Да-да, и дальше будут все эти подробности – как называется городок, близ какого другого городка находится, на какой улице и в каком доме человек жил… И не один человек. Вообще-то книга открывается громадным генеалогическим деревом: десятки людей. И на каждого есть хотя бы абзац. Наводит все это – поначалу наводит! – на тоскливую мысль: это что, так и дальше будет? Да, будет.
Дело в том, что здесь никоим образом не роман с вымышленными героями. Они все настоящие, они были. Жанр, для России почти несуществующий: генеалогическое исследование, оно же – семейная хроника. И, собственно, разговор сегодня о том, что это за штука и чем нам интересна.
Вы можете подумать, что подобное буквенно-ремесленное изделие интересует лишь пару-тройку потомков такой семьи и делается самиздатом разве что в полусотне экземпляров. Но подождите. Франция – не Россия, как минимум потому, что тотальная революция там в последний раз была вот примерно в том году, когда упомянутый выше Жан Дюссо прибыл в Воклюз с саквояжем инструментов. Дальше общество развивалось естественным путем, то есть связь поколений не прерывалась. А когда она не прерывается – это, оказывается, здорово.
И вот автор этой семейной книги – между прочим, профессиональный писатель и сценарист Кристиан Ле Эмоне – он не просто праправнук Жана Дюссо. Он человек, которого пригласил муниципальный совет Куртезона, вотчины его клана, на открытие отреставрированного остекления замка, где жили разбогатевшие потомки все того же человека с саквояжем. И в тех местах, куда он приехал, к нему подходили люди и рассказывали о членах его семьи, живших век назад и больше: «в праздничные дни ваш предок раздавал золотые монеты и сладости детям». И просили написать вот эту самую книгу.
То есть перед нами общество, где семейные истории – это очень важно не только для самой семьи. Такие истории можно и не читать, но они должны где-то лежать – мало ли для чего и кого понадобятся. И вот наш автор собирал (годами) фото, архивные документы, свидетельства вроде как посторонних людей, чтобы книга такая получилась.
Хорошо, вы же не верите, что речь об обычной семье, правда? Конечно, нет. Иначе что бы эта книга делала в России? А здесь ее издадут, пусть крошечным тиражом, люди из Института Востоковедения, и я значусь ее редактором. Редактором русского перевода, который был сделан несколько лет назад и ждал своего часа. И книга эта не совсем о Франции. А о семье, которая…
Вот я чуть выше упоминал про Бальзака и Стендаля. О чем писали эти двое в начале 19-го века? О том, как менялась элита общества. Как туда – в компанию уцелевшего после революции и вернувшегося домой дворянства — проникали всякие выскочки, с их драмами и бешеными эмоциями. А семья, о которой речь в нашей хронике – это уже другая, следующая Франция. Аристократия старая слилась с новым дворянством Наполеона, но дальше элитой все чаще становились вот такие бывшие ремесленники-одиночки, почти нищие пару поколений назад. И не просто элитой – один из наиболее заметных членов клана, например, нанимал целый поезд, чтобы приехать на очередное свидание с подругой.
И вот тут мы переходим к тому, отчего в какой-то момент эту книгу становится страшно интересно читать. Дело в мелких подробностях жизни людей – таких, что не придумаешь (ну, автор все-таки профессиональный писатель).
Итак, человек с саквояжем начал взлет с того, что с маленькой бригадой построил несколько мостов и пристаней в Марселе (до сих пор стоят): знал, как встречаются камень и вода. И это, вроде бы, вполне средневековое ремесло. Но век был уже другим – абсолютно блистательным и инженерным. Жана Эйфеля знаете? Вот это тот самый случай. Время великих и талантливых строителей – и далеко не только для Франции.
Автор перебирает все эти десятки членов клана и их жен, и мы узнаем, что встречают они друг друга в Смирне и наведываются в Стамбул, потому что для каких-то проектов в этой Смирне нужно одобрение султанского двора. А великой семья стала потому, что эти люди организовали строительство Суэцкого канала (помните, мы говорили о возможной биографии главного такого строителя?). Соответственно, общались и с королем Египта. Люди, которые тогда делали массу сооружений на стыке земли (камня) и воды, были богами, в том числе на Востоке.
Что требуется, чтобы вот такая семейная хроника была отлично написана? А вот хотя бы:
«Здесь нужно заметить, что во Франции престиж армии оставался на первом месте среди всех почётных атрибутов гражданина, и никакая карьера не могла достичь максимального расцвета без блестящего эпизода в военном мундире». Или: «Однажды в поезде он почувствовал себя неважно из-за жары и духоты и из-за дыма от соседа по купе-англичанина. Он встал и опустил стекло. Англичанин закрыл окно, Эли тотчас же в ярости открыл его снова. Ещё раз те же действия. Тогда он вызвал контролёра и, осведомившись о стоимости стекла, объявил решительным тоном «Я оплачу!» и разбил его ударом трости».
Закрываешь эту хронику – и думаешь: что это было? Какой-то странный мир, странные люди, странная эпоха. Плюс странное ощущение, что буквально коснулся ее рукой. Потому что здесь все – настоящее.
