Мы завершаем пересказ моего выступления на Валдае. Остановились на том, что в наступающую эпоху (которой нет необходимости быть перестройкой с человеческими жертвами) у России есть две социальные проблемы: пострадали интеллигенция и ультра-левые.
Напомним, на чем остановились: речь о том, что какая-то ключевая – творческая, актерствующая и поющая — часть верхушки нашей интеллигенции не смогла заметить, что в 90-е, как раз пока мы двигались на Запад, этот Запад начал уничтожать собственный золотой век. То есть для нашей интеллигенции погасла путеводная звезда, но они продолжали идти на ее свет, который лишился источника. И доигрались до того, что демонстративно встали на сторону врага, убивающего в нашей стране людей.
При этом речь хотя о талантливых (и не позорьтесь разговорами о том, что это не таланты) и знаменитых людях, но об очень небольшой их группе. Громадное же большинство пишущего, поющего, играющего и думающего сословия – оно нормально. Однако пятно лежит на всем сословии в целом.
А это очень плохо для всех. Зачем любой стране нужна интеллигенция? Затем, что она обязана воплощать лучшее, что есть в обществе, принципы, ценности, стиль поведения (раньше та же функция была у аристократии, но и последнюю подпитывали интеллигенты).
Вот теперь о гейшах. Гейша не проститутка – это женщина, которую вы заказали для изящного и просвещенного разговора один на один после поесть и выпить. И она входит к вам в отдельный кабинет с лютней, бумагой и кисточкой и ведет с вами беседу о смысле музыки и поэзии, о принципах и принцах и прочем. А вы раздуваетесь от гордости. Раньше ведь вы только слышали о подобных людях (или, сегодня, видели их по телевизору), а тут вы можете заказать себе разговор с настоящим интеллигентом один на один. Но это – громадная роскошь, и это очень дорого.
Японцы оказались единственной нацией, догадавшейся монетизировать и приватизировать социальную роль интеллигенции. Но роль эта одна у всех и везде, и нам предстоит ее как-то восстановить.
И вторая социальная группа, у которой проблемы: ультра-левые. Люди, которые в 2022 году довольно быстро сплотились и выдали нам свою программу: мобилизация (что бы это ни значило), смена элит… в общем, революция. Или настоящая перестройка-2. С нескрываемым лозунгом – назад, в СССР.
И что сегодня? А вы почитайте ту же перекличку на их блогах, посмотрите на них на телеэкранах. Они недовольны. Они говорят, что в России сложилось некое Z-сообщество, но прочая страна живет так, будто нет никакой мировой войны. При этом сообщество это – в очевидном меньшинстве (условно можно говорить о 10%), и как только личная партия Захара Прилепина вошла было в «Справедливую Россию», как СР начала терять голоса.
И ведь левые потерпели свое поражение прежде всего потому, что власть никоим образом им не препятствовала: берите инициативу, берите деньги, говорите, давайте, показывайте личико. Но вот такой результат.
А не надо было, среди прочего, терроризировать публику – например, устраивать скандал с «голой вечеринкой», или стыдить и преследовать старушек и прочее.
По крайней мере мы теперь избавились от иллюзий о том, что после жуткого краха советской идеологии у нас не будет больше левых. Похоже, они будут всегда, это, возможно, генетическая особенность – ну, как холерический или меланхолический темпераменты. Да, это часть нашего общества, это наши люди, в том числе хорошие, и мы будем вести с ними перманентный диалог. Но на данный момент эти люди в таком же уязвимом положении, как потерявшая репутацию интеллигенция, а это плохо.
Что сейчас можно и нужно делать, чтобы следующий этап нашего развития прошел с плюсом? Есть два предложения. Первое: с учетом всенародного раздражения начать разбираться с запретами. Пока что по этой части, после недавнего выступления президента, наблюдается лишь пауза.
Однако любой партии, если она хочет удержать аудиторию, сейчас было бы разумно не только притормозить с новыми запретами, а еще создать перманентно действующий механизм по ревизии и массовой отмене тех, что как бы действуют. Это может быть механика парламентских расследований или – хуже – статус общественной инициативы. Такие комиссии могут отдельно разбираться с запретами в экономике, сельской жизни (вплоть до сбора ягод и грибов), школьных запретов, медицинских, каких угодно. Примерно по такой схеме: вот несколько лет назад попытались с помощью запретов уничтожить русский матерный язык, чтобы школьники и прочие на нем не разговаривали. Как с результатами? И еще: как зовут людей, которые эти запреты с гневными воплями предлагали?
Если такие комиссии заработают всерьез, если они еженедельно будут выходить на публику (СМИ) с отчетами, то непосредственным результатом будет не только дискуссия о том, что накопилось и как живем, и как дальше жить, а оживление экономики. Так было в США, когда на первом сроке Дональд Трамп начал пачками отменять запреты и прочие безобразия революции Обамы, и экономика страны дала рывок.
И второе предложение – это мы возвращаемся к разговору о восстановлении репутации интеллигенции. Неизбежна ревизия результатов того, что творится в гуманитарной сфере – культуре и прочем, где левые резвились особенно бодро. Получилось же недоумие, когда издатели или директора концертных площадок уже не знают, что можно, а что нельзя. Это не цензура – это недоцензура с элементами бреда. Здесь запреты особенно идиотские – например, запрет на пропаганду наркотиков воспринимается как необходимость изымать даже из библиотек книги, где наркотики просто упоминаются, причем негативно.
С унылой неизбежностью в этой сфере, которую пытались монополизировать левые, повторился тот опыт СССР, который привел к его идейному развалу. Как всегда, в основе запрета содержится какое-то разумное звено, а развал и позор идут на стадии исполнения. В итоге все понимают, что творится бред, прикрываемый (в очередной раз в нашей истории) кокошниками и балалайками. И все знают, что добром этот бред не кончится. Но кто-то должен дать команду: переходим к нормальности.
Вот на этой высокой ноте и закончим наш разговор о том, что перестройка-2 нам не грозит, но какие-то хорошие перемены будут.
