Я много раз говорил, что речь об очень хорошем, очень серьезном авторе, настоящем мастере слова. Но у него было слабое место – все флеминговские злодеи, за которыми гоняется Джеймс Бонд, несуразны до крайности. Что, честно говоря, сильно снижает уровень книг, придвигая их вплотную к массовому трэшу. И я в таких случаях выдвигаю гипотезу: Флеминг, офицер и джентльмен, просто не понимал, что такое зло и злодеи, как у них там колесики в голове вертятся.
Но незадолго до смерти, в 1966-м, он от этой проблемы начал избавляться. И в процессе сам Бонд стал куда более сложной фигурой, чем в прочих книгах.
Итак, последний Бонд, три рассказа и лучший из них — Octopussy. На русский обычно стыдливо переводится как «Осьминожка», хотя тут типичная флеминговская игра слов в названиях и именах… «восьми» — что? В общем, офицерский юмор, хотя не солдатский. Но в рассказе речь именно об осьминожке как таковой, живет под водой и т.д.
Чуть не забыл сказать: фильм с таким названием есть, но вообще не имеет ничего общего с этим рассказом. И в целом Бонд в кино (любой из них) имеет мало общего с героем Флеминга. В книгах это серьезный и даже трагический персонаж. И как он сверкнул бриллиантом именно в этом рассказе!
Тема – современнее некуда. Британская разведка отловила в своих рядах предателя, далеко – на Ямайке, в отставке и на отдыхе. К нему послали Бонда.
Здесь надо вспомнить, кем был Бонд. Убийцей. Правда, с лицензией от своего правительства – потому что в разведке иногда это актуально. Отсюда постоянные мрачные внутренние монологи этого героя, его слова о том, что он – «тупое оружие», мысли о смерти и прочее.
Тут можно вспомнить, что с разведчиками, которые продали своих, иногда происходят всякие неприятности. И больше всего в них обвиняют англичане – русских. Ну, пусть обвиняют дальше.
Но вот вам история с осьминожкой, живущей на ямайских кораллах. Герой (то есть злодей) — офицер британской разведки Смит, который в 1945 году выявлял нацистов в оккупированной (британцами) зоне Германии. И, в процессе, он узнал о существовании клада: два толстых бруска золота с клеймом Третьего рейха. Кто-то спрятал их на недоступной альпийской высоте под кучей камней.
Нормальный офицер должен был честно сообщить об этом начальству. Смит вместо этого убил ни в чем не повинного немца по имени Оберхаузер, потому что тот ему был нужен — работал проводником в горах, а по обнаружении клада он становился лишним.
А потом Смит вышел в отставку, уехал на Ямайку (британская колония), купил дом у кораллов, начал спиваться, полюбил кораллы с живущими там рыбками и осьминогами, заработал два инфаркта… И тут – приезжает Бонд. Оказывается, тело Оберхаузера нашли сохранившимся, потому что сполз ледник. И по двум пулям в голове проследили револьвер.
О Бонде позже, а пока заметим: вот когда Флеминг полностью посвящает рассказ плохому человеку. Старается представить, как он воспринимает сам себя и свою жизнь. Делает это без пощады, но умно. Такого у него нет ни в одной книге.
Тут можно вспомнить мою предыдущую колонку, о «докторе Смерть» (Энтони Фаучи, который известными методами «боролся с коронавирусом»). И вспомнить о том, как в колонке упоминается Энн Коултер, известная писательница и колумнистка. Которая читала дневники Фаучи и пыталась понять: что это за человек, который смог сделать столько всякой гадости?
И она выписывает из дневников Фаучи его восторженные записи о самом себе и о том, как все им восхищаются. Вот это все: «Проблема в том, что сегодня я – среди самых узнаваемых и известных людей в мире».
Так вот, бывший майор Смит тоже так мыслит – он сам себе нравится, такой умный, и он уже думает, как будет бороться на трибунале, как всех перехитрит.
Но Бонд… тут вспоминается наш разговор в клубе о том, что в большой поэме «Евгений Онегин» сам Онегин произносит всего несколько фраз. Так вот, и Бонд в этом рассказе произносит всего несколько фраз. И он остается практически неподвижным. Застывшая фигура.
Он очень вежлив. Спрашивает у Смита разрешения закурить. Бонд не бегает, не стреляет, ни за кем не гоняется. Цедит слова.
Вы можете подумать, что ему строго-настрого запретили в Лондоне мочить козла: ну да, его работа – довести Смита до трибунала. Хотя официальные приказы бывают всякие, и вот же он рассказывает Смиту, что за ним приедут только через несколько дней. А тот суетливо и с презрением отвечает: да, я понимаю, о чем вы – оставляете меня в комнате с одним патроном…
Но, может быть, у Бонда тут что-то личное, какая-то связь с этой историей из 1945 года? И эта связь его сдерживает? В том-то и дело, что да – только наоборот. Он говорит Смиту, что убитый им Оберхаузер был для него, Бонда, в какие-то моменты, до войны, почти как отец. Потому что учил его кататься в горах на лыжах.
И опять замирает, превращается в камень, говорит с безупречной вежливостью.
И вот такой Бонд – страшнее всего.
Ну, а Флеминг разбирается со Смитом сам. Отправляет его на кораллы (напоследок), где его жалит смертоносная рыбка-скорпион, и одновременно его, уже начавшего ощущать паралич, тянет щупальцами на дно та самая осьминожка… Отравили и утопили одновременно. Вообще-то перебор, как всегда в сюжете «Флеминг и его злодеи». Ну, простим.
А Бонд через страницу возвращается к нам в маленьком рассказе о Бонде-снайпере. Фильм вы могли видеть, опять же к рассказу имеет минимальное отношение. А самое интересное здесь – опять игра слов в заголовке. Называется рассказ The Living Daylights. Но как вы переведете «scared the living daylights out of her»? Напугал ее до… В общем, я бы русский перевод названия этого рассказа сделал простым: «До смерти». Очень по-бондовски.
