Как это было: никого не обижаю, сижу (не дома) и, чтобы убить полчаса, читаю – уже в который раз – схваченный с чужой полки «Маскарад» Терри Пратчетта. А это для меня, напомню прежние публикации, не то чтобы любимый писатель – а такой, что, когда все идет не так, то откупори шампанского бутылку иль перечти «Женитьбу Фигаро». Насчет шампанского пробовал не раз (работает), а вместо «Женитьбы» у меня буквально любая из тридцати с лишним сказок Пратчетта, который, гадюка, издевается надо всем, что есть в природе. В случае с «Маскарадом» — над оперой как таковой. Вообще над любой.
И тут я обнаруживаю, что пострадал в данном случае Ллойд Уэббер с его «Фантомом оперы». Поставлен на сцене таковой был в 1986 году, а Терри со своей книгой добрался до живого классика и соотечественника в 1995 году.
Зачем я об этом пишу: чтобы рассказать, что происходит с какими угодно гениями – умными, трезвомыслящими, циничными – когда они добираются до этого необъяснимого чуда, оперы. Они слетают с катушек и теряют остатки трезвости разума.
Итак, «Маскарад» Пратчетта. Тут надо сказать, что писал этот человек, книгу за книгой, почти только о Плоском мире, где живут какие угодно расы (люди, гномы), но также волшебники – прожорливые, наглые, ленивые, и еще мелкие и крупные боги и прочие создания. При этом множество персонажей переходит из одной книги в другую.
И вот две его постоянные героини – ведьмы из маленького королевства Ланкр – ищут себе третью (для комплекта) и в погоне за ней случайно попадают в столичный оперный театр, где готовят постановку… ну, непонятно чего. А на самом деле они попадают в «Фантома оперы» Ллойд Уэббера.
Вот вы представьте: где-то в катакомбах под парижской гранд-оперой живет человек-призрак, который постоянно кого-то убивает. Он в белой полумаске, потому что у него с детства изуродовано лицо. Убивать людей поодиночке ему надоедает, и он начинает потихоньку подпиливать люстру над зрительным залом (старую, со свечами), чтобы не мелочиться – кто не убьется, тот сгорит вместе с театром. Бред? Бред.
Ну, то есть пошло-то все от соответствующего романа Гастона Леру, так это ведь когда было – в 1910 году, народ тогда еще современного чувства юмора себе не отрастил. Много тогда было таких историй – про Фантомаса, допустим…
Но вернемся к нашим ведьмам и к их опере. Если кто-то смотрел или слышал постановку «Фантома», то трепещите. Главная героиня Ллойда Уэббера, оперная звезда Кристин, у Пратчетта клиническая дура, которая и петь-то не умеет, за нее это делает дублерша из хора. Так она у Пратчетта и говорит только с восклицательными знаками, хотя иногда – вот с этими знаками: ?! А еще…
А что вы хотите – повторим, каждая книга этого автора задумана как издевательство надо всем мыслимым: религией, патриотизмом, расизмом, журналистикой, полицией, верховной властью.
Но — тут в «Маскараде» звучат звоночки. Начинаешь понимать: Пратчетт очень даже слушал «Фантома», и явно не раз, и отлично подловил эту самую Кристину с ее вздрюченной манерой говорить и петь. Что такое – он мало того что оперу слышал, он уловил в ней какие-то вещи, которые другим были незаметны?
И вот по ходу книги мы раз за разом читаем о том, что такое опера. Это когда герцог не может узнать собственную жену, на которой всего-то маленькая полумаска, из-за чего у него возникает конфликт с графом, и оба поют, что хотят друг друга убить. Но у них не получается, потому что начинает петь хор цыган. Потом все-таки граф умирает, но очень-очень долго при этом тянет свою арию. Бред? Конечно, бред.
А вот когда ведьмы наводят шороху во всем этом безобразии и обезвреживают Фантома, то выясняется, наконец, кто он такой и зачем безобразничает: а его эта опера с ее бредом достала.
И чем больше Пратчетт старается, тем больше ты понимаешь: как же он любит оперу. И знает. Во всех мелочах. Публику в вечерних костюмах, шампанское перед представлением, жирного тенора-звезду…
Стоп, еще звонок: тенор? Лучший музыкальный номер в уэбберовском шедевре – это «Prima donna» из конца первого акта, одна из тех неожиданных сцен, когда вдруг поют все. И ты слышишь, как он пародирует трех теноров – была такая страница в мировой культуре, когда эта троица во главе с жирным Паваротти была коллективным королем эстрады. Так что чувство юмора у этого композитора тоже на месте.
Но без чувства юмора нельзя было, наверное, создать вот эту грандиозную пародию на великую оперу 19-го века, где музыка – как багрово-черный бархат. Да-да, это пародия. Не книга, а сама опера. Но нужно быть Пратчеттом, чтобы это заметить.
Так ведь Ллойд Уэббер вообще пародист и имитатор. Человек, который начал с имитации рока (про Христа), случив его с оперой. Или «Кошки», а это чистейшая имитация бродвейского мюзикла годов этак тридцатых (прошлого столетия). И единственный, наверное, случай, когда этот великий пересмешник писал полностью всерьез – это «Аспекты любви», длинная британская семейная история. Забудьте все прочее, что он написал, слушайте вот эту его работу. Хватит для бессмертия. Ну хорошо, еще его «Реквием» — если выдерживаете типичную музыку 20-го века.
Теперь – что делает в заголовке Моцарт. Дело в том, что биография Ллойд Уэббера – какой-то невероятный слепок с биографии Моцарта, начиная с папы-композитора и первого собственного произведения, написанного в девять лет, продолжая женитьбой на сопрано (она потом пела Кристину), и заканчивая… а впрочем, он жив. Увенчанный всеми мыслимыми наградами. Давно, правда, не писал.
Моцарт – это умение свалять что угодно, в том числе шедевр, за десять минут. Ллойд Уэббер тоже так может. Но это – человек за кулисами оперы. А Терри Пратчетт – человек в зрительном зале. Смеется над бредом, ловит тончайшие смыслы музыки, и надо же так любить оперу, при всех ее смешных странностях. Вот такой дуэт двух творцов, высекающий искры.
