Здесь я по большей части намерен отлынивать от работы, потому что только что прочитал великолепный анализ того, отчего наш Буратино дает сто очков вперед нудному и мрачному итальянскому Пиноккио. Автор анализа – блогер под псевдонимом «Кабанов». Вот дальше его и цитируем без стеснения (но с сильными сокращениями). А потом добавим пару слов.
Итак, слово Кабанову: давайте честно — если бы сегодня Алексей Толстой пришел со своим «Золотым ключиком» в приличное издательство, его бы, скорее всего, выставили за дверь с криками «Плагиат!» и угрозами отсудить последние штаны.
Недавно мы уже разбирали Волкова с его «Волшебником Изумрудного города», который провернул похожий трюк с Баумом. Но Толстой пошел еще дальше. В 1936 году он выпустил книгу, которая формально была кавером на итальянского «Пиноккио» Карло Коллоди, а по факту устроила оригиналу жесткую литературную измену. И вот парадокс: наш Буратино стал культовым национальным супергероем.
Коллоди написал жесткую инструкцию по дрессировке детей: веди себя смирно, учись до посинения, работай на дядю — и тогда, может быть, Голубая Фея сделает тебя нормальным. Толстой посмотрел на это уныние и перевернул всё с ног на голову. Буратино категорически отказывается продавать свою индивидуальность. Он: плюет на скучные уроки Мальвины; продает азбуку ради билета в театр; ни секунды не желает становиться человеком! Вместо того чтобы «исправиться» и стать послушным обывателем, он поднимает бунт, спасает друзей и открывает собственный театр. Для российского менталитета этот образ веселого, не идеального бунтаря, который побеждает систему не зубрежкой и покаянием, а смекалкой и верностью себе, оказался невероятно близок.
Если вы рискнете открыть оригинал Коллоди во взрослом возрасте, у вас зашевелятся волосы. Пиноккио — тот еще малолетний преступник… деревянным молотком насмерть убивает Говорящего Сверчка просто за то, что тот дал ему мудрый совет. Он постоянно врет, из-за чего его нос раздувается до неприличных размеров. Пиноккио вызывает жалость, но почти никогда — искреннюю симпатию.
Главное качество Буратино — его потрясающее благородство и верность дружбе. Он без раздумий бросается на выручку Пьеро, защищает Мальвину и готов отдать жизнь за папу Карло. Он не занудствует, не занимается моральным самобичеванием, а просто идет напролом ради тех, кого любит.
Книга Карло Коллоди — это суровая европейская дидактика, замаскированная под детскую сказку. Она буквально пропитана болью, насилием и смертью. В оригинале Пиноккио подвергается изощренным садистским пыткам. Кот и Лиса вешают его на дубе, и кукла долго качается на ветру «как мертвая», пока его не спасает Фея. Сама Фея с голубыми волосами впервые предстает перед ним как «мертвая девочка, которая ждет, когда за ней приедет гробик». Пиноккио сжигают ноги на жаровне, его бросают в тюрьму, на него надевают собачий ошейник. Мораль Коллоди проста и сурова: не будешь слушаться родителей — сгниешь в канаве.
Алексей Толстой безжалостно вычистил весь этот готический мрак. Он подарил советским детям атмосферу праздника, тайны и золотого ключика, запертого в каморке под старым холстом.
И вот теперь – это уже не Кабанов пишет, а я – самое интересное в кабановском эссе. То есть я об этом уже слышал или читал не раз, но тут все довольно четко. Итак, возвращаемся к блогу –
Алексей Толстой устроил грандиозный сеанс литературного и театрального троллинга своих современников. «Золотой ключик» — это зашифрованная сатира на культурную элиту Серебряного века, которую взрослый читатель считывает на раз-два. Карабас-Барабас — это злая карикатура на Всеволод Мейерхольда. Великий режиссер-новатор славился деспотичным стилем работы. Он относился к актерам как к безвольным марионеткам (его знаменитая система «биомеханики»). Мейерхольд носил длинный шарф, концы которого прятал в карман (как Карабас — бороду), и во время репетиций держал на столе свисток и пистолет (в сказке — плеть-семихвостка).
Пьеро — это прямая и безжалостная пародия на поэта Александра Блока. Его заунывные стихи о Мальвине («Лишь девочка Мальвина подруга дней моих…») — издевательская стилизация под блоковский культ Прекрасной Дамы. Мальвина — это образ душной салонной интеллигенции (в которой угадывали жену Блока Любовь Менделееву), пытающейся безуспешно воспитывать бунтующий рабочий класс в лице Буратино.
Папа Карло и Джузеппе (Сизый Нос) — вечно спорящие отцы-основатели МХАТа Станиславский и Немирович-Данченко.
Все, с Кабановым покончено. Точнее, будем с ним вести диалог. Толстой тут не первый, кто шарашил великих современников. Достаточно вспомнить Булгакова с его «Театральным романом», где тоже, понятное дело, есть Папа Карло и Джузеппе – те же два отца-основателя театра, которые не просто спорят, а вообще не видятся.
Но Алексей Толстой – совсем не Булгаков. Вообще, во всей этой буратиновой истории именно ее автор – самое интересное.
Итак, Александр Блок. Вот уж кого Толстой ненавидел. Если вы не знали, в «Хождении по мукам» Бессонов – это тоже карикатура на Блока. Мальвина – жена Блока? Были и другие версии, все о дамах того века, типа Зинаиды Гиппиус.
И перед нами, в очередной раз, исключительно сложная личность «красного графа». Который не был графом и, по некоторым версиям, не был даже Толстым. Как же он ненавидел всю эту великую плеяду людей Серебряного века – в том числе за то, что они его, Толстого, гениальность не сильно замечали. Блока ненавидел особенно. А его вечная мечта – поиметь Ахматову – это отдельная драма. Он в любом случае был для этой публики чужим, или она была для него чужой.
Итак, Толстой – это Буратино, а книга – автопортрет? Вот вы почитайте его вещи начала 20-х – хотя бы «Похождения Невзорова». Невзоров – не сам автор, а мелкий жулик, но… все эмигранты и прочие белые в книге – безнадежные идиоты, и в целом понятно, почему Толстой долго в этих парижах не продержался. Не его компания. А какая его – сложный вопрос. Но то, что он сделал в СССР, включая «Буратино» — это потрясающе хорошо.
Да, а кто такой этот kabanov? Блог почти ежедневно работает. Автор же — вариантов тут много, включая какого-то украинца (вроде нормального) и жителя Лондона. Но пишет он в блоге раздражающе много, хотя часто довольно интересно. Его бы из блога – в приличное издание…
