Прямая сигарная линия: Никас Сафронов. Часть IV.

Прямая сигарная линия
Окончание прямой сигарной линии – на вопросы сигарных клубов России отвечает Никас Сафронов (см. части первую, вторую и третью).
Окончание прямой сигарной линии – на вопросы сигарных клубов России отвечает Никас Сафронов (см. части первуювторую и третью).
  Вас не удручает сегодня засилье пошлости?
  Пошлость, к сожалению, стала неотъемлемой частью современного мира. Многие сегодняшние медийные программы поднялись за счет пошлости. Возьмите хотя бы передачу «Дом 2». Или Шнура… При этом Шнур – талантливый человек. Но популярным он стал благодаря ненормативной лексике. Таких примеров много.
  Почему это работает? Многие из нас воспитывались в советское время. Или родителями, которых воспитало советское время, когда говорили и писали грамотно, литературно. Да, во дворах, на стройках был и мат, но это нет признавалось нормой, общество с матом всячески боролось и противостояло ему. Поэтому, когда он во всеуслышание полился с телеэкранов, с газетных полос – это шокировало, возмущало… Пока многие не привыкли, пока мат не стал превращаться в норму. К величайшему сожалению.
  
  Какова самая высокая цена, за которую Ваша картина была продана?
  Я участвовал в Гонконге в одном аукционе, где у меня был предварительный договор на 25 тысяч долларов. А картину продали с молотка за 985 тысяч. Вот такая история. А, например, на аукционе в Китае я продал картину за 145 тысяч долларов, эти деньги я получил все. Кроме, конечно, процентов посредника.
  Не всегда получаю именно деньги. Например, один король мне Феррари подарил за картину. Она стоила 450 тысяч. Машину я продал тут же за 350. Но я могу и просто подарить портрет.
  Сколько стоит самый простой портрет от Никаса Сафронова?
  Есть много факторов, от которых зависит цена. Скажем, рисунок коричневым карандашом на тонированной бумаге может обойтись клиенту в четыре-пять тысяч долларов. Портрет маслом зависит от размера и сложности работы: в среднем от 25 до 100 тысяч и более… Когда картину, портрет или просто сюжетную живопись покупает музей – цена обычно ниже, чем для частных клиентов. Здесь тоже имеет значение, какой музей: Лувр, Третьяковка, Эрмитаж…
  
  В крупнейших картинных галереях (Третьяковка, Русский музей, Эрмитаж) как Ваши картины оказались?
  Императорский фарфоровый завод по договору с Эрмитажем заказал несколько работ. Они были необычные для меня. Пришлось сделать две статуэтки из так называемого Бисквита: Женщина-кошка и Мужчина-лошадь. Я также расписал две фарфоровые тарелки. На одной изображен Владимир Владимирович Путин в кубизме, на второй – работа в стиле сюрреализма. Эта история имеет продолжение. Мы до сих пор работаем с ЛФЗ уже по другими проектам: роспись посуды, изготовление уникальных ваз, сервизов и пластов.
  В Русский музея мои картины попали благодаря АФК-система, которая является их спонсором. Именно АФК приобрела у меня две картины и передала их в Русский музей.
  В Третьяковку и в другие государственные музеи работы также попадали через спонсоров, меценатов, коллекционеров. Или через губернаторов, в чьем регионе находится музей.
  
  Кто, в основном, покупатели картин Никаса Сафронова и какие у этих людей еще художники в коллекциях?
  Их очень много. Я уже сказал про музеи, галереи, частных коллекционеров. Много людей, которые хотят оставить своим потомкам современных классиков. Но работы иногда меняют своих хозяев. Один коллекционер из Австрии приобрел несколько картин, заплатив мне в среднем за каждую где-то по 25 тыс. долларов. У него был друг – коллекционер из Швейцарии, который захотел одну из картин купить в два раза дороже.
  И они решили сделать это через аукцион Сотбис. Заодно проверить, сколько я стою на мировом рынке на тот момент. На аукционе швейцарский коллекционер остановился на 80 тыс. А картину в итоге приобрел американский коллекционер за 107 тыс. Так что цена всегда может поменяться. Со временем, как правило, в сторону увеличения.
  Вспомнил один случай: после окончания школы, еще до поступления в художественное училище, я нарисовал одну девушку. У нее были странные глаза: они как бы вибрировали, прыгали. Были и другие художники, кто пытался ее нарисовать. Но у них не получалось. Я минут за 20 нарисовал эту девушку с четырьмя глазами. Девушка не приняла подарок, посчитав себя обиженной. Много лет спустя, в конце 80-х, я подарил эту картину доктору.
  Прошло еще несколько лет. Этот врач занялся бизнесом и разорился. И попросил у меня разрешение продать картину, так как очень нуждался в деньгах. Я согласился и спросил – сколько за нее дают? Он ответил: 28 тыс. долларов. Прошло еще несколько лет. Мне позвонил представитель одной крупной компании и сказал: «Мы приобретаем одну Вашу картину, где девушка с четырьмя глазами под названием «Неуловимая» за 55 тыс. И нам нужно от Вас подтверждение, что это картина Ваша…» Я подтвердил.
  А еще через несколько лет один мой случайный знакомый рассказал, что его друг купил маленькую картину под названием «Неуловимая» за 80 тыс. и очень гордится этим. Я не знаю, какова ее судьба на сегодняшний день. Но удивительно, что работа, которая написана была мною практически школьником, так резко через какое-то время возросла в цене. Это еще раз подтверждает правило, что нужно вкладывать деньги в искусство, особенно в тех художников, которые успели состоятся и заявить о себе еще при жизни.
  Сколько бы работы не стоили сегодня, в будущем они будут стоить в десятки, в сотни, в тысячи раз больше.
  Правда, что Вы дарите знаменитостям свои картины, чтобы все знали, что Ваши полотна есть в коллекции Софии Лорен, Депардье и т.д.?
  Нет, не так. Я продавал и торговался «до последнего» с Мадонной, но с удовольствием дарю картины Софи Лорен, с которой дружу многие годы – она приезжала ко мне на мой день рождения и приглашает к себе: и в Италию, и в Швейцарию, и в Америку. С удовольствием дарю картины тем, кто мне приятен, кого я люблю.
  Это может быть мой духовник, школьный друг, а может и Шон Коннери… Кстати, Маргарет Тэтчер заказала мне свой портрет и готова была заплатить достаточно крупную сумму. Немцов, присутствующий при нашей встрече с г-жой Тэтчер и помогавший с переводом, сказал тогда: «Никас! Побойся Бога! Уступи – она все-таки премьер-министр Великобритании…»
  В середине 80-х годов я выставлялся в галереях Италии, в Великобритании, в Америке. И покупатели были разные, в т.ч. и звезды. Одна клиентка – жена миллиардера – приобретя мою картину «Женщина-кошка» захотела сделать, и сделала, себе пластическую операцию, изменив лицо, чтобы быть похожей на эту картину. Так что мне совсем не нужно дарить картины, чтобы быть замеченным.
  Когда в начале 90-х годов в Москву первый раз приехал Пьер Ришар, я ему в знак знакомства подарил календарь со своими картинами. Он, не обращая на это внимания, сказал, что очень занят, что его ждут пять тысяч детей. Я извинился и отошел. Чуть позже его переводчик-помощница пригласила меня к Пьеру. Оказывается, он стал просматривать календарь и картины мои ему безумно понравились.
  Пьер попросился прийти ко мне в мастерскую. А его помощники напомнили ему, что утром, в 8.30 он встречается с Ельциным. «Я могу к Вам прийти в 7 утра?», – спросил он. Я дал согласие и в шесть тридцать он уже был у меня. Пьер просил продать ему несколько работ, но я для себя решил, что мне будет приятнее подарить. И после он неоднократно бывал у меня в гостях¸ а я приезжал к нему в Париж. Мы дружим до сих пор. 
  Могу еще рассказать об интересном эпизоде. В Лондоне на одном приеме меня познакомили с Шоном Коннери. После приема я подарил ему свой недавно вышедший альбом. Его помощники попросили не мешать ему, он очень устал и хочет отдохнуть после насыщенного вечера. Я отошел.
  Просматривая альбом, Шон переспросил у помощников – чьи это картины? Ему ответили, что это тот молодой человек с бородой, который недавно к вам подходил. Он попросил меня разыскать. Когда я подошел, он театрально встал на одно колено, взял мою руку и прижал к своему лбу. И мне перевели его слова: «Целую руку великому мастеру кисти».
  Я спросил, может ли он мне попозировать. Он ответил: «Всегда! Хотите у меня дома, хотите, я приеду к Вам в Москву». Первый сеанс произошел тут же. В 2017-м он хотел прилететь ко мне на день рождения. Но обстоятельства, связанные с его здоровьем, не позволили сделать это. Я надеюсь, мы еще увидимся.
  В первую очередь мною интересуются как художником. И мое творчество нравится тем, кого я пишу, или тем, кто покупает мои картины. Иногда я назначаю одну сумму, а люди платят больше после того, как увидят саму картину. Если бы я был не столь хороший художник, то дарю я какртины, не дарю – было бы все равно. 
Такие дела.
 
  Какая самая большая по площади картина, написанная Вами, и почему в основном Вы пишете небольшие картины?
  В начале 90-х годов один телеканал попросил сделать работу во время съемки. Они привели меня в бывший храм, который функционировал как некое хранилище и помещение для разных мелких контор. Там была пустая стена метра 3 на 4. И на ней нужно было написать картину. Два дня я разрисовывал эту стену.
  Наверное, это была самая большая моя картина, сделанная по заказу. К сожалению, она не сохранилась – это был костел на Малой Грузинской напротив дома Высоцкого. Я делал большие картины в тех квартирах, где я жил. Тоже на стенах. А на холстах, пожалуй, это сегодняшняя картина, которую я готовлю по заказу короля Бахрейна. Ее размер – 2.40 х 3.20.
  Но для меня это сложно, так как все мои три мастерские маленькие. Обычно я пишу небольшие, камерные работы, так как всю жизнь жил либо в мастерских, которые предоставлял институт, либо в небольших малогабаритных квартирах. Обычно мое рабочее пространство — кухня, где сложно развернуться. Отсюда и небольшие размеры картин. Это вошло у меня в привычку.
  Да и в плане перевоза, показа клиенту, поправок – с маленькими картинами проще. Их же надо потом обратно везти в мастерскую, это все не так просто. Сегодня есть возможность писать большие по размеру полотна, но я по старинке пишу привычный мне размер (где-то 60 х 70). За редким исключением – чуть больше метра. Более того, такие картины чаще востребованы музеями и коллекционерами. 
  Сколько Вы обычно работаете над картиной?
  Столько же, сколько работали старые мастера: 20 лет, 10 лет, 3 года… Но это не значит, что все 20 лет я тружусь только над одной картиной. Параллельно делается огромное количество других работ: портреты, пейзажи, наброски. К какой-то работе, которую начал еще студентом в 70-х годах, возвращался на несколько дней или часов, потом через несколько лет – еще раз, и только заканчиваю в этом, 2020-м году.
  Все это время работа как бы созревает, взрослеет вместе с тобой. Каждый раз вносишь какие-то новые детали. Леонардо писал Джаконду около 30 лет. И считал ее незаконченной. Истинный художник всегда недоволен до конца своим творчеством. Ему кажется, что там что-то еще можно доделать, добавить… Только спустя годы, рассматривая свою картину как бы со стороны, художник видит, что работа вполне готова и закончена.
  Но для этого нужно время. Художник, как и любой творческий человек, меняется. И в технике письма, и во взглядах на жизнь и окружающий мир, это нормально. Я могу работу написать, как этюд, за 15-20 минут. И его можно считать законченным. Пейзаж можно написать за пару-тройку дней, с портретом сложнее. Потрет средних размеров – 60 х 90 – пишется месяц-полтора. Каждый слой краски должен высохнуть, а он сохнет 3-4 дня, слоев же иногда делается 8-12. Что касается графики, а я люблю работать сепией на тонированной бумаге коричневым карандашом – это я делаю обычно за ночь… плюс-минус.
  Вспомнил одну интересную историю. Был такой русский писатель Гинзбург, который долгие годы дружил с Пикассо. Дело происходило в Париже. Он зашел к маэстро в мастерскую. И тот говорит: «А давай я напишу твой портрет». Гинзбург обрадовался, стал усаживаться, выбирать наиболее удобное место. И когда, наконец, он уселся, готовый для позирования, Пикассо отдал ему портрет. Тот удивился – прошло три минуты! «Сколько лет мы с тобой дружим?», – спросил Пикассо. «Двадцать пять лет», — ответил Гинзбург. «Вот видишь, все эти двадцать пять лет я учился рисовать за три минуты», – пояснил мастер.
  У Вас есть любимый цвет?
  Зеленый, болотный. Небесно-голубой. Красный, так называемая киноварь. Бежевый, еще лазурный ультрамарин. Но, в большей степени, мне нравятся пастельные.
  Какой сюжет Вы хотели бы воплотить в будущем?
  Я только что закончил портрет Александра Невского. Это образ, так как никто нам не передал его лица. Ни художники, ни фотографы, которых просто не было на тот момент. Наша русская история богата великими героями. Петр Первый, Минин и Пожарский, Дмитрий Донской и т.д.
  Но и современная история имеет много героев. Еще живы герои Великой Отечественной войны, и хочется успеть их написать. Герои Афганистана, Чечни. Сегодня уже и Сирии. Врачи, которые сегодня борются за жизнь больных, учителя, которые борются за детское образование и посвящают этому себя. Героев много в самых разных областях. Есть кого писать, есть над чем работать.
  Почему Вы продолжаете жить и работать в России?
  Я русский человек, впитавший нашу культуру с молоком матери. Я люблю свой народ, свою страну, русскую культуру. Наверное, по молодости, были какие-то мысли уехать из России, у меня и в Италии получалось все, и в Англии дела шли замечательно, и в Америке. Но именно после того как я стал зарабатывать и проводить там большое количество времени – понял, что ближе и роднее России у меня ничего нет.
  Здесь мои друзья, братья, сестра. Здесь похоронены мои родители. Здесь все, что меня вдохновляет и делает полезным для тех, кто во мне нуждается. И это не только родственники. Я с удовольствием и от всего сердца помогаю благотворительным фондам, которые ко мне обращаются. Помогаю и школе, носящей мое имя, и детскому лицею им. Никаса Сафронова, и Ульяновскому государственному университету, где я являюсь профессором, и Ростовскому художественному училищу им. Грекова, которое я тоже курирую.
  Здесь, в центре Москвы, и моя любимая квартира, в которую я вложил более 11 лет своего труда. Да много еще того, что связывает меня с этой страной…
  Предавали ли Вас?
  В этом мире всех когда-то предавали. Но предательство предательству рознь. Когда тебя предает неблизкий человек – скорее всего, это просто подлость. А вот когда тебя предает близкий человек – это обидно и тяжело.
Женщина, которая была моей женой – мы даже венчались и у нас родился в любви ребенок, – предала меня тогда, когда жила в Лондоне и узнала, что у меня в банке лежат какие-то деньги. Наняла дорогих адвокатов только с одной целью – завладеть тем, что ей по праву не принадлежало.
  Вы можете возразить: это же моя жена, и все нажитое в совместном браке делится при разводе пополам. Все это так, но на тот момент, когда я стал зарабатывать деньги, которые положил в банк, мы с ней уже долгие годы не жили как муж и жена. Просто формально числились в браке. Несмотря на это, я полностью содержал ее с сыном.
  Суд она проиграла. И потом в отместку не давала мне видеться с сыном 8-9 лет. Хотя я имел полное законное право на встречи с сыном в любое время. Слава Богу, он подрос и сам захотел со мной общаться. Сейчас мы оба этим очень довольны.
  Я простил свою бывшую жену, и когда она обращается ко мне за помощью сегодня – помогаю. Зла не помню. О подлости и предательствах можно много говорить, но надо ли?.. Каждый нормальный человек встречается и с этим.
  Другим Вы часто даете в долг. А были случаи, что сами занимали?
  Я был маленьким, когда прочитал кодекс самураев. Тогда я не мог понять смысл всех параграфов, но они мне очень понравились, и я их принял как должное. Перечислю только два: если мучаешься между жизнью и смертью – умри. Я лично не мучаюсь. Или вот еще одно, касающееся вашего вопроса: если занял у кого-то деньги – сделай себе харакири. Я никогда ни у кого не занимал. Но сам одалживаю, но так, чтобы не жалеть, если не вернут.
  Что Вы больше всего не любите в людях?
  Зависть, лицемерие, наглость, лживость, жадность. В общем, все семь смертных грехов. Еще добавил бы сюда человеческую глупость, хотя те люди, которые обладают всеми перечисленными выше качествами, уже глупы по сути своей.
  В какие моменты жизни Вы были абсолютно счастливы?
  Начну с того, в какие моменты жизни я был самым несчастным. Мне семь месяцев. Мама меня кормит грудным молоком. И одновременно чистит перочинным ножичком яблоко. Внутренняя часть предназначается для моего старшего брата Лени, которому 3,5 года. Кожура вьется серпантином, не отрываясь от яблока. Ее подхватывает мой 6-летний брат Толя и жадно съедает. Никогда больше в своей жизни я так сильно не хотел кожуры от яблока, как в тот момент.
  У каждого человека много как радостей, так и огорчений. И про то, и про другое можно написать роман. Я был счастлив, когда поступил в художественное училище им. Грекова в Ростове. Я был счастлив, когда, возвращаясь из школы, видел свою улыбающуюся маму. Счастлив был и когда на Рождество – 7 января – раз в году мама делала нам гуся с яблоками.
  Мне было три года, я чуть не утонул, попал в реке в воронку и стал так сильно барахтаться, что выплыл. Был просто счастлив, что выжил. Был счастлив, когда влюбился и венчался со своей Франческой. Был счастлив и когда после восьми лет разлуки с сыном мы встретились в Лондоне. Еще был счастлив, когда поправился после тяжелой операции мой брат. И буду счастлив, когда выздоровеет мой близкий друг Анатолий Трушкин, который сейчас лежит в реанимации.
  Счастье – понятие эфирное. Например, сегодня я был счастлив, что после дождя увидел полную радугу, которая начиналась в одном конце Москвы, а заканчивалась в противоположном. В Москве увидел такое впервые. И это тоже счастье!
  Почему Вы не появляетесь на публике с девушками?
  Сейчас такой девушки у меня нет. Какие-то время от времени появляются, но Единственной у меня нет. Однако есть знакомые, с которыми мне приятно общаться. Девять лет я встречался и жил с девушкой, с которой готов был всюду ходить. Но она этого не хотела. Так что, бывает по-разному. И вообще, когда ты идешь на какое-то знаковое мероприятие, от тебя ждут чего-то необычного. Именно поэтому я хожу один, чтобы никого не огорчать.
  Армия – необходимый этап в жизни человека или пустая трата времени?
  Армия – некая пустыня, в которую человеку надо войти, побыть в ней и повзрослеть. Армия – переломный в человеческом сознании момент. Я думал, когда служил, что армия забрала у меня два года жизни. И только потом понял, что она очень многое мне дала. Прежде всего – умение жить в обществе, отвечать за свои поступки уже как взрослый человек. И не только за свои. Так что я считаю, что армию должны пройти все молодые люди. Она также дает осознание, что в трудные минуты ты отвечаешь за страну.
  В жизни надо пройти все этапы становления. И армия играет в этом списке одну из главных ролей. Как ни странно, армия делает человека мудрее, милосерднее.
  Я армию помню. Помню не всегда вкусную армейскую еду – кашу, картошку. Помню, как капитат по фамилии Валюхов сжигал мои картины, которые я писал на боевом посту. Теперь я понимаю, что он был прав. Но тогда я был страшно возмущен. Я помню сколько мне доставляло радости получать письма от родителей и любимой девушки. Там я познакомился с солдатом моего призыва, который стал моим другом на всю жизнь.
  Я сожалею, что не все мои сыновья служили. Но это их выбор.
  Если бы Вы стали президентом России – что бы сделали в первую очередь?
  Когда человек готовится стать президентов, у него уже формируются определенные понятия, что бы он хотел сделать или изменить. 
  Я никогда не хотел быть президентом. Поэтому все мои ответы будут формальными. Наверное, одарил бы всех талантливых художников мастерскими. Запретил бы всю «порнуху» на телевидении и сократил бы рекламу. А на государственных каналах вообще бы ее убрал.
  Вы глубоко верите в Бога. Это с детства?  
  Не так глубоко, как хотелось бы, так как я не соблюдаю посты и не отмечаю все церковные праздники. Но живу с Богом в сердце. И стараюсь жить с царем в голове.
  Мой папа – из семьи потомственных священников, мама – католичка, которая приняла православие, когда мне было пять лет. Я это помню, мы сидели вечером перед сном около печки-голландки, и она сказала, что завтра принимает православие.
  Мама всех нас – детей – водила в церковь, знакомила с религиозными историями, показывала иконы, рассказывала о жизни святых. В школе я носил крестик. Помню, как во втором классе классная руководительница обнаружила его у меня и отчитала за это перед всеми, говоря, что я, октябренок, будущий пионер, а верю в Бога.
  Крестик я не перестал носить, но приходилось утром перед школой снимать, а после занятий надевать. Я всегда придерживался тех правил, которым меня научили родители. А это были заповеди, им я следую до сих пор.
  Бог с нами всегда. И я всем желаю ангела-хранителя в благих делах и начинаниях.
  Являетесь ли Вы членом Российского сигарного союза?
  Конечно! Я могу назвать себя полноправным членом РСС. Я нахожусь в сигарном сообществе уже долгие годы. В нем я встречаюсь с интересными людьми, у меня есть своя именная сигара «Никас». Иногда сигарные клубы, входящие в РСС, организуют сигарные вечеринки у меня дома. А когда я езжу со своими выставками по городам, сообщество организовывает в мою честь сигарные вечеринки. Так было в Ростове, в Рязани, в Казани… И это приятно, что тебя уважают и ценят.
  Пользуясь случаем, хочу сказать, что буду рад видеть коллег из региональных клубов, если они найдут возможность и время приехать. Мы с Андреем Лоскутовым устроим здесь вечеринку, всех накурим и накормим.
  Последний вопрос – о лучшем вопросе или лучшей теме. Назовите, пожалуйста, что вы особо отметили?
  Я бы отметил тему – про сигару и вдохновение. Чей это вопрос?
  Никиты Кацала, президента Магнитогорского сигарного клуба.
  Никита, до встречи в Москве!
   Оксана Шубина
   Петр Давыдов
   Андрей Лоскутов 
Оцените статью